Заглянувшие на огонёк дамы из бухгалтерии обрадовались гостям дорогим и притащили в приёмн}ло бутылку вина от Катиного же дня рождения и оставшуюся. Лукич, по кивку поняв, что маэстро Протасов печать «пощупал» и всё будет «зергутошно», заспешил по делам.

– Девочки, я побежал, в седьмом микрорайоне надо проследить за отгрузкой крепежа, расташат, боюсь. А Витеньку вам оставляю. На растерзание, так сказать. Хе-хе.

Гад какой. Но хоть коньяка бутылку оставил, не зажилил. Мадамы и мамзели героического СМУ-72 возликовали и метнулись ещё за закусью. В их закромах отыскались водка, картошка отварная, и изрядно солёной стерлядки – Чулым! Не опасаясь описторхоза, не заработал ещё Ачинский глинозёмный, не отравил речку, да к тому же стерлядка, рыба красная, благородная, да к тому же организм может хоть цианистый калий стаканами перерабатывать, что там какой-то описторхоз, «пошёл в отрыв». Выпивал, закусывал, галантно лапал женщин, рисунки на листках тетрадных непристойные ваял. В общем, тянул время по полной. Дамы приволокли ещё вина…

Через пару часов веселья и разгула к приёмную влетел озадаченный Гусаров и попытался прекратить сабантуй. Но когда сама главбухша закусила удила, с ней не поспоришь. Присел и Лукич за стол, принял стопку, выпил за прекрасных дам. Уходили из конторы в половине десятого, «товарищей женщин» развёз по домам на служебной «волжанке» директорский водитель, ради такого случая (загуляла главбух, форс-мажор) выдернутый из дому. Мы же со снабженцем на своих двоих неспешно двинулись в наш квартал.

– Как, Виктор, сумеешь печать сделать?

– Говно вопрос, дядя Вова, считай она у тебя в кармане, только заготовку надо.

– Есть болванка, завтра утром передам.

– Хорошо, проштампуешь какие надо бумаги и мне вернёшь, разломаю от греха.

В темноте сука Лукич довольно оскалился, – не видно ж не зги, а фонари в нашем околотке не горят, увы. Но я то всё виду и торжествующий аферюга мне категорически не понравился.

– Только стоить это будет, Володя. И немало.

Ишь как перекосило, гниду. Думал развёл лошка, а тот зубы показывает. Ах. Какая рожа сейчас у него, какая рожа!

– Заплачу, как без оплаты оставить работу.

– Три тысячи приготовь.

– Что?

– Что слышал – три тысячи советских рублей.

– Да ты! Перепил, что ли?

– Не, я как стекло! Но как такой случай упустить – ты ж Вова проворовался наглухо, судя по всему, вышка тебе корячится. Какие нахрен 17 тысяч, да ты за сотню далеко тысяч пораспиз…л стройматериалов, столь нужных на стройках народного хозяйства.

– Ну ты и жук, Витюша.

– Муюк. За лоха меня держишь? Тут категорически не угадал.

– Да пошёл ты!

– Пойду, прямо в ментовку. Попрошу проверить мои подозрения. Ну а если они не подтвердятся, искренне извинюсь перед честнейшим человеком, Владимиров Лукичом Гусаровым. Годится?

– Ты кем себя возомнил, шенок, – ого, наконец-то прорвало доселе невозмутимого Лукича, ишь как морду перекосило, – да я тебя. Да скажу людям и завтра же, завтра же кровью харкать будешь.

– А если я прямо сейчас заявлю ментам о твоих захоронках в бане Светкиной. Ась, Лукич. Чего примолк, сука абверовская? Оборотень! Кранты тебе, шпион, вышак без права на кассацию!

Бл…, переборшил по ходу – Гусаров навернулся прямо в грязь. Нет, я его не трогал – Лукич глаза выпучил и рухнул. Постоял, отслеживая обстановку через пару минут перевернул «дядю Вову». Похоже всё. Не спеша прошёлся до опорного пункта, в паре остановок от места упокоения начальника отдела снабжения СМУ-72 находящегося. Метров за полста перешёл на бег, чтоб под фонарём видно было как спешу. – Там, там человеку плохо!

Сержант и старшина, увлечённо резавшиеся в дурака недовольно подняли головы. Я поправил берет, чтоб узнали «художника», похоже узнали.

– Владимир Лукич, мы с ним шли с гулянки. А он носом в землю и молчит. Я поднимать – не отвечает.

– Лукич? – Старшина среагировал первым.

– Да, Гусаров из строительно-монтажного. Вызывайте скорую, нельзя терять ни минуты.

– Где он?

– Тут недалеко, побежали скорее, только фонарик надо.

– Петька, фонарик как всегда еле фурычет?

– Само собой.

– Ладно, веди, художник.

Узнали-таки, известный человек в городе Витя Протасов. Мелочь, а приятно. Вдвойне приятно, что так здорово получилось Лукича «уконтропупить» – в свидетелях куча поддатых баб. Тем более секретарша Катя и главбухша Марина Сергеевна на меня виды имеют, выгораживать будут по полной. Выпил немолодой человек, и коньяка и вина и водки – жахнуло от такого коктейля. Бывает сплошь и рядом…

Скорая помошь забрала уже хладный труп гражданина Гусарова, констатировав остановку сердца. Логично, не тикает «мотор» упыря Лукича – ух как он в темноте-то, думая что я не вижу, рожу кроил. Страшный человек. Жаль не узнать теперь – сам такой народился или таки шпион чей. До двух ночи в РОВД изображал потрясённого горем родственника. Всё-таки дядя женщины с которой жизнь семейную собираюсь строить. Он нас и познакомил! Такое горе, такое горе! Поднятый по звонку дознаватель, зевая и чертыхаясь, выслушал моё сбивчивое повествование и выписал повестку на 10.30 утра, отправил домой. Светлана, вдвинувшаяся на поиски друга сердечного, вышла аккурат на место происшествия, где и узнала о внезапной кончине дядюшки Володи и месте пребывания ВиктОра. Тут же девушка рванула в милицию, где верно ждала меня у входа.