– Мы земляки, с Большого Утуя, дома рядом стояли, – пояснил Коломенский, – сестрёнка младшая со Светланой в одном классе училась.

– Все мы земляки-друзья-товарищи, жители страны Советов, – ответил максимально нейтрально, провоцируя мента обозначить цель визита. Прибыл точно по мою душу, а сейчас психологически поддавливает, хвалит пирожки, вспоминает бабу Аню, выпекавшую замечательные «фигушки», которые большеулуйская детвора обожала с молоком парным наворачивать. Дабы не отстать, в ответ рассказал как партизанил вместе с родителями в брянских лесах, будучи четырёх лет от роду, как кору с дубов и жёлуди приходилось храбрым партизанам потреблять, оказавшись в окружении и как шёл бой в болоте за сброшенный с «У-2» мешок с продовольствием. Сочинял бы и дальше, но Коломенский понял, что Виктор Протасов ещё и художник слова, прервал поток воспоминаний о детстве партизанском.

– Я, собственно по какому поводу заглянул, Светлана, погуляй минут десять, у нас тут мужской разговор намечается.

Любимая женщина пробормотала, что сходит за водой и бестолково метнулась на веранду. Две фляги были заполнены «по горлышко», равно как и все ёмкости, но «нашлась», – выплеснула ведро в палисадник и двинулась к колонке, боязливо косясь на окна…

Вопросы гражданину начальнику не задавал, с удовольствием поедал пирожки, стараясь выбрать с вареньем. Угадывал, конечно, а капитану достались три подряд с яйцом, что блюстителя порядка немного разозлило.

– Что у тебя с Директором произошло? – Наконец-то задал вопрос Коломенский.

– Не знаком с директором, на работу когда устраивался, с главным инженером беседовал, с Павлом Сергеевичем Колпиным. Он и велел оформить сначала по договору, потом в сторожа на полставки.

– С Пастушенко Виктором отчего подрались, – капитан широко улыбнулся, – у него кличка Директор, неужели не в курсе?

Хм, а вот тут надо подумать, кто мог поведать грозному участковому о моих подвигах и расспросах о Пастушенко. Егорыч, рассказавший о раскладах местной воровской общины вряд ли трепанёт, значит соседушка Колян, наверняка опытный мент его подловил на чём-то. Хотя и Егорыч запросто мог оказаться соседом Коломенского и рассказать за чаркой о том, о сём…

– А, про делового бугая речь? Было дело, припёрся с дружком, Коляном, что по соседству проживает, сказал, что при жизни Лукича договорился через него, чтоб я печать какую-то сделал. Мол деньги он Гусарову отдал, а Владимир Лукич взял и помер. Теперь я должен отработать, изготовить, что закажут.

Капитан не ожидал сразу получить ответ, наверняка думал – выкручиваться буду; юлить. А тут раз и весь расклад.

– Интересно, интересно. Ну а ты?

– Зарядил наглецу в «солнышко», велел убираться, пока уши не обрезал. Тот ушёл. Всё.

– Интересно, интересно. К нам поступила другая информация.

– Товарищ капитан, вы на показания Коляна не ориентируйтесь, он сразу за ограду сквозанул и слышать ничего, о чём мы с этим самым Директором разговаривали, никак не мог.

– А Владимир Лукич с просьбой сделать печать когда обращался?

– Да не обращался он с такой просьбой. Тоже нашли афериста – Лукича! Да он в столовой каждую копейку отсчитывал, чтоб на водку не тратиться – самогонку гнал, теперь уже можно сказать…

Дальнейшие расспросы капитана крутились вокруг факта появления художника золотые руки Протасова в городе Ачинске. Ведь в Красноярск ехал первоначально, так же? Почему решил сменить конечную точку маршрута? А что с семьёй, не думает жену с детьми перевозить с Брянщины? А на кой с бухгалтершей Мариной спутался, город то маленький, всё известно вмиг, вон и конфликт с хозяйкой оттого приключился.

Отвечал, придерживаясь легенды, поведанной покойному Лукичу ещё в поезде. Похоже, Гусаров много кому в Ачинске рассказал о знакомстве с брянским живописцем, и это здорово. Факт оставления жены постылой и неродного ребёнка капитан никак не откомментировал, пристыдить не пытался. Интересовало Коломенского откуда скромный совхозный клерк так наловчился драться.

– Не дрался я, ткнул в солнечное сплетение и всё.

– Ладно гнать. Пастушенко немного до мастера спорта по самбо не дотянул, лось здоровенный, два тебя. А в совхозе брянском кто рукопашному бою учил?

– Дядька и учил по молодости. Он в войну в партизанском отряде разведкой командовал. А потом уже я его упражнения выполнял. Не смотри что худой, давай на руках поборемся.

Уложив капитана в армрестлинге по три раза и правой и левой, далее показал класс, отжавшись полста раз на пальцах – начал на шести, закончил на четырёх (больших и указательных)…

– Вот и весь фокус. Пал Владимирыч. Ежедневная тренировка и никакого волшебства.

– А бутылка?

– Какая бутылка?

– Которую в руках раздавил.

– Так и думал, что Колян в органы барабанит. Бутылка с трешиной была, под столом валялась. Там удачно получилось, эти вахлаки поддатые трещину- не заметили и испугались.

– Складно выходит, художник. Скажи, а бороду зачем отращиваешь, мода нынче такая?

– Товарищ капитан, за шпиона что ли держишь?

– Не люблю непонятного, – видно было, что упоминание о шпионстве попало если и не в яблочко, но где-то очень близко, – молодой мужик, а словно в кержаки решил записаться.