Пятеро воинов поспешно бросились к выходу. Кирий последовала за ними и жестом велела мужчинам, находившимся в соседней комнате, присоединиться к первой группе. Подойдя ко второй двери, жрица смогла разглядеть балконы, занятые воинами Ханцрин. Стражники Дома До’Урден гибли десятками.

– Во славу Ллос! – прошептала она, надеясь, вопреки очевидности, что Верховная Мать Жиндия слышит ее и видит кровопролитную битву ее, Кирий, глазами.

Кирий побежала обратно, миновала караульные помещения и очутилась в главном коридоре. Она улыбалась и даже хихикала, представляя себе, как будет убивать эту омерзительную «Верховную Мать Дартиир». Она поразмыслила о том, какие заклинания использовать, чтобы обездвижить дурочку, и решила, что последний удар нанесет собственными руками – без помощи магии. Она почувствует на руках тепло крови Далии. Она услышит последний хрип этой грязной твари, само существование которой оскорбляло Паучью Королеву и являлось насмешкой над богиней Ллос.

Жрица, стоявшая перед Артемисом Энтрери, злобно ухмыльнулась, когда он сбросил маскировку и оказалось, что он всего лишь человек. Энтрери понял, что пренебрежение противницы сыграет ему на руку. Темные эльфы обычно не сразу понимали, какую опасность он представляет, и видели в нем лишь низшее существо.

Над головой у Энтрери просвистела плеть; он пригнулся и машинально загородился Когтем Шарона, чтобы не позволить змеям укусить себя. Но опытная жрица уже наступала; она с силой взмахнула булавой, целясь по но гам ассасина. Магическое оружие сверкало и искрилось, энергия, заключенная внутри него, готова была вырваться наружу. Энтрери едва успел отпрянуть, чтобы избежать сокрушительного удара, и лишь чудом ему удалось удержать равновесие.

Ассасин напомнил себе, что и ему, в свою очередь, не стоит недооценивать противников. Ведь это были темные эльфы, прошедшие превосходную боевую подготовку, невероятно ловкие и проворные. Хуже того: перед ним были женщины, которых, как правило, обучали более старательно, чем мужчин.

Он выпрямился, стараясь сохранять равновесие, и начал контратаку, цель которой состояла в том, чтобы как можно скорее подобраться к женщине вплотную и не позволить ей достать себя кошмарной плеткой.

Плеть снова просвистела – слева от него, но слишком далеко, не представляя угрозы, и Энтрери подумал, что он получил свой шанс.

Но не успел он сделать хотя бы шаг вперед, как что-то материализовалось прямо из воздуха справа от его головы. Прежде чем магический призрачный молот ударил Энтрери, убийца сообразил, что жрица взмахнула плеткой лишь для того, чтобы отвлечь его и дать возможность своей сообщнице, все еще сидевшей на полу, воспользоваться молотом.

Энтрери принял удар, но в последний момент пригнулся и развернулся так, чтобы молот ударил его не по виску, а по плечу. Он продолжал поворачиваться, затем бросился влево и, вращаясь, полетел на пол; это движение застигло врасплох жрицу с плетью и обеспечило ассасину те несколько мгновений, в которых он нуждался.

Оказавшись в какой-то момент в воздухе лицом вниз, Энтрери увидел жрицу, стоявшую на коленях на полу: она снова колдовала. Метнувшись, Энтрери нанес ей неожиданный удар с тыльной стороны руки.

Разумеется, эта жрица окружила себя магической защитой, но кинжал Энтрери с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, тоже был магическим. Клинок пробил защитный барьер, который ничуть не замедлил движения руки ассасина, и вонзился в глаз жрицы. За миг до этого брови женщины поползли вверх от изумления. Смертельно раненная жертва взвыла и отпрянула. Трясущиеся руки ее потянулись к страшному кинжалу, но она не нашла в себе смелости прикоснуться к лезвию.

Энтрери рухнул на пол, но тут же встал на колени, а затем с замечательной скоростью и проворством вскочил на ноги. Однако он двигался недостаточно быстро для того, чтобы избежать укуса змеи второй противницы; плеть обожгла ему ногу от бедра до щиколотки. Он поморщился от боли, развернулся, чтобы принять боевую позицию, и обнаружил жрицу прямо перед собой. Ее булава стремительно приближалась к его лицу.

Резким движением меча Энтрери преградил путь тяжелому оружию, но могучий удар отбросил его меч назад. Лишь в последний миг ему удалось уклониться, чтобы смертоносный алый клинок Когтя Шарона не рассек лицо. Страшная смерть пронеслась лишь на волосок от его щеки.

Ассасин отскочил назад, попытался принять устойчивое положение, чтобы атаковать жрицу, но она не собиралась уступать ему преимущество, и заколдованное оружие сверкало в ее руках.

Дзирт понял, что жрица, сидевшая в дальнем конце стола, была Верховной Матерью Жиндией, и понял, что должен добраться до нее как можно быстрее. Но между ним и Жиндией Меларн оставались еще две женщины.

«Скоро одной жрицей станет меньше», – подумал он и бросился в атаку. Жрица, очевидно, удивленная, даже не успела выхватить оружие. Он нанес колющий удар Ледяной Смертью, не сомневаясь, что сейчас убьет женщину.

Но жрица произнесла слово, всего лишь одно слово, и исчезла, просто испарилась, а меч Дзирта пронзил пустоту.

Он не сразу сообразил, что произошло, хотя и слышал о такой вещи, как заклинание Зова; но размышлять было некогда, и Дзирт устремился к следующей жрице.

И внезапно очутился в темноте, в абсолютной, непроницаемой тьме; с другой стороны, в сражении с темными эльфами этого вполне можно было ожидать. И поэтому он продолжал двигаться вперед, сосредоточившись на картине, оставшейся перед его мысленным взором; он вытянул перед собой руку с мечом в попытке достать жрицу прежде, чем она сумеет увернуться.