Но он не обращал внимания на подобные мелочи. Верховная Мать Жиндия мелькнула далеко впереди. Перешагнув порог, Дзирт испытал действие очередного защитного глифа, и мощный удар молнии подбросил его в воздух.

Он из последних сил вцепился в меч, твердо решив удержать его, несмотря на судороги. Дзирт держал его, сосредоточился на нем и воспользовался этой концентрацией, чтобы миновать охранный глиф. Придя в себя от удара о стену, он снова побежал. Он увидел Верховную Мать в конце коридора – она скрылась в какой-то боковой комнате.

Дзирт знал, что его товарищи остались позади, в зале, что они, скорее всего, нуждаются в нем.

Но были ли эти существа на самом деле его товарищами?

Может быть, просто два низших демона изображали Джарлакса и Энтрери, помогали Ллос обманывать Дзирта До’Урдена, чтобы окончательно сломить его?

Они находились там, в комнате, раненые, но Дзирту было все равно. Он думал только о том, как убить Верховную Мать Жиндию Меларн.

Ивоннель едва сдерживала ликование – как в своем физическом теле, так и в бесплотном сознании. Ей хотелось оторвать руки от чаши, подбежать к блистательной Верховной Матери К’йорл и заключить ее в любящие объятия.

Она знала, что еретика Дзирта защищал мощный кинетический щит, но все равно недовольно нахмурилась, когда он безрассудно бросился в стену из вращавшихся клинков, созданную Верховной Матерью Жиндией.

Когда Дзирт распахнул двери, Ивоннель ощутила экстаз, экзальтацию. Не понимая, что происходит, он невольно высвободил огромную энергию, которую только что обрушили на него вращающиеся клинки и которую поглотила и удержала К’йорл.

«Еще не конец», – напомнила она себе и вновь сосредоточилась на Дзирте. Следуя за Жиндией по пятам, он повернул в сторону и распахнул какую-то дверь.

Взорвался очередной глиф, Дзирта обожгло, швырнуло на пол. Защита К’йорл перестала действовать.

Жиндия находилась совсем рядом, в небольшом боковом помещении, представлявшем собой всего лишь глубокую нишу. Пальцы ее шевелились, и на губах появилась самодовольная ухмылка, когда она завершала заклинание – заклинание, которое должно было покончить с ее противником раз и навсегда.

Ивоннель беззвучно завопила, мысленно обращаясь к К’йорл. В отчаянии она вызвала в сознании своей пленницы образ Минолин Фей, которая неловко возилась со свечами.

К’йорл поняла ее и подчинилась; луч псионической энергии, исходивший как будто бы из тела Дзирта, ударил Верховную Мать Жиндию.

Удар застал жрицу врасплох. Она запнулась на последнем слове. Смертоносное заклинание потеряло силу, и защитный барьер исчез.

В алых глазах женщины промелькнуло выражение изумления и растерянности.

И страха. Смертельного страха.

Дзирт двинулся вперед, собрав последние остатки жизненной энергии, и ткнул мечом в существо, воплощавшее всю его боль и отчаяние. Острие меча задело какой-то невидимый барьер и отклонилось в сторону, но лишь на мгновение. С негодующим воплем Дзирт снова замахнулся мечом, и в этот миг он и его противница поняли, что ее защитные чары утратили силу.

Он преодолел ее защиту, как магическую, так и материальную, и она не могла предотвратить этот удар, не могла парировать его. Она стала совершенно беспомощной и сейчас должна была умереть.

Она смотрела ему в глаза, и на лице ее застыло выражение безнадежного отчаяния.

Но он видел перед собой не Верховную Мать Жиндию…

Он видел Кэтти-бри.

– Разреши мне войти, архимаг Громф.

Голос этот застиг Громфа врасплох. Стояла поздняя ночь, полночь давно миновала, луна уже зашла. Лускан окутала непроницаемая тьма.

Громф накинул халат, шагнул к пологу, закрывавшему вход в палатку, и, отодвинув его, увидел женщину. Она остановилась на некотором расстоянии от входа, который защищали многочисленные могущественные чары.

Это была Кэтти-бри, облаченная в простую сорочку и черный плащ, обшитый кружевами.

Громф провел языком по губам. Он знал, что его псионическое внушение оказывает на нее определенное воздействие, смущает и, возможно, даже соблазняет ее.

Но чтобы соблазн оказался настолько силен?

– Что тебе нужно?

– Ты знаешь, что мне нужно, – ответила она, и архимаг почувствовал, что у него пересохло в горле.

– Тогда заходи. – Он отступил, откинул полог. – Я прикажу чарам и глифам пропустить тебя.

Кэтти-бри приблизилась. Босая, с каждым шагом она, казалось, нервничала все больше, словно ожидала, что у входа в палатку чародея на нее обрушатся вспышка магической энергии, молния или смертельный холод.

К тому моменту как она перешагнула порог, Громф уже создал приглушенный голубоватый магический свет. В этом свете Громф мог по-настоящему оценить необыкновенную красоту женщины, эту нежную безупречную кожу, такую чистую, гладкую, и эти бездонные голубые глаза. А волосы! Густые золотисто-рыжие локоны падали на плечи, подобно плащу, и в них хотелось зарыться лицом. Сорочка соблазнительно облегала ее стройное тело, сильное, но в то же время женственное. Она не принадлежала к расе дроу, но Громф не мог отрицать того, что женщина прекрасна.