Он не подозревал об их присутствии. Его сознание и чувства находились в плену заклинания ясновидения, которое перенесло его на много десятилетий в прошлое. Дзирт издал вопль ужаса и, шатаясь, приблизился к алтарю; он дрожал, колени у него подогнулись, но он продолжал ползти вперед, в отчаянии протягивая к алтарю руки.

– Он пребывает в растерянности и смятении, – объяснила Ивоннель. – Сейчас он видит момент, который причиняет ему сильную боль и заставляет его испытать страшные сомнения. Он утратил почву под ногами, утратил веру в собственные принципы и кодекс чести. Это существо достойно жалости.

– Это еретик, – возразил Тиаго, вцепившись в меч и приказав щиту полностью развернуться. – Омерзительная тварь, чью голову я вскоре преподнесу в дар Госпоже Ллос.

– Только тогда, когда тебе велят это сделать, – отрезала Йиккардария, и даже упрямец Тиаго вынужден был смолкнуть, услышав прямой приказ йоклол. – Твоя храбрость достойна похвалы, но безрассудство совершенно излишне. Неужели ты недооцениваешь этого воина, Тиаго? Неужели ты презираешь его блестящие боевые навыки?

– Мне уже приходилось сражаться с ним, – ответил молодой и дерзкий мастер оружия.

«И поэтому Дзирт знает, чего ожидать от тебя и твоего чудесного оружия», – подумала Ивоннель, но промолчала. Однако она улыбнулась и издала коварный смешок, который должен был бы обеспокоить Тиаго – если бы он не был так уверен в себе и собственном превосходстве.

– Да, он действительно выглядит довольно жалко, – заговорила Ивоннель, указав на дроу, который казался совершенно сломленным; он стоял на коленях у пустого алтаря и держался за него, чтобы не упасть. – Ты не заслужишь славы, убив его сейчас, когда его взгляд и мысли устремлены в прошлое. Палача, который казнит беспомощную жертву на эшафоте, никто не считает героем.

Тиаго уставился на девушку в явной растерянности, пытаясь придумать какой-нибудь уничижающий ответ; вид у него был такой, словно он внезапно сообразил, что трофей в очередной раз увели у него прямо из-под носа.

– Но в поединке с Дзиртом все будет иначе, – продолжала Ивоннель. – Чары, поработившие Дзирта, создала я сама. И я легко могу рассеять их. Не сомневайся: когда ты спустишься вниз, к нему, он будет сосредоточен и готов к бою.

Тиаго вздохнул с облегчением.

– Значит, ты отказываешься от любой помощи в поединке с Дзиртом? – спросила Йиккардария.

– Я не понимаю.

– Следует ли мне обездвижить Дзирта До’Урдена, если я пойму, что ты проигрываешь? – объяснила Ивоннель. – Или исцелить твои раны, если он прольет твою кровь?

Молодой мастер оружия явно затруднялся с ответом и лишь молча переводил взгляд с Ивоннель на Йиккардарию.

Его растерянность доставила Ивоннель большое удовольствие, и она едва не рассмеялась вслух, когда он провел языком по губам. На одной чаше весов лежала его уверенность в собственных силах, а на другой – слава, которой он так жаждал. Если бы он согласился принять помощь, слава его померкла бы.

В случае отказа от помощи он вполне мог погибнуть.

– Нет, – произнес Тиаго в конце концов. – Я прошу позволения убить его, но без посторонней помощи.

Йиккардария кивнула и, казалось, была удовлетворена этим ответом, а Ивоннель пришла в восторг.

Она в любом случае не стала бы помогать молодому воину.

– Он умрет, – пообещал Тиаго.

Йиккардария жестом указала в сторону узкой винтовой лестницы, которая вела вниз с балкона, но Тиаго решил спуститься иначе: он просто перекинул ногу через перила балкона и упал вниз. При этом он прикоснулся к эмблеме своего Дома и задействовал заклинание левитации. Плавно спустившись, он легко приземлился на ноги в двадцати футах под балконом.

В тот момент, когда он очутился внизу, Ивоннель сняла чары с Дзирта.

– Они оба будут сражаться от имени Ллос, – пробулькала Йиккардария. – Но только один из них знает это.

Дзирт протянул руки к Закнафейну, своему отцу, великому воину, который умирал на алтаре, истекая кровью.

Рука Дзирта прошла сквозь тело отца и коснулась алтарного камня, и он отпрянул. Окружавшие его фигуры, его семья – умирающий отец, мать-убийца, три сестры-жрицы, служанки Ллос, особенно Вирна, которая, как показалось Дзирту, плакала, глядя на убитого Закнафейна, – все это перенесло его в прошлое на многие десятки лет и заставило в новом, мрачном свете взглянуть на собственный жизненный выбор.

Но Вирна была призраком. Они все были призраками. А потом все они исчезли.

А Дзирт остался стоять на коленях перед алтарем, пристально глядя на собственную руку, которая прошла сквозь тело Закнафейна. Рука эта была в крови.

И тогда Дзирт все понял. Да, руки у него были по локоть в крови. Он явился причиной падения Дома До’Урден, из-за него принесли в жертву Закнафейна, который по доброй воле лег на алтарь вместо своего сына.

И ради чего все это?

Когда-то он спас эльфийскую девочку. Его принципы, его совесть требовали этого, но он все равно убил ее, позже. Она пришла, чтобы расправиться с ним, и погибла от его руки.