— И какие у вас планы, молодой человек? — поинтересовался Проскурин.

— Планы простые. Павел Александрович, Для начала получить высшее образование. Вы говорили что я могу управиться буквально в пару месяцев.

— При ваших темпах усвояемости материала, примерно так и будет. Только это всего лишь минимальный курс.

— Ничего. Главное, что рубеж переступить получится. Остальное приложится. Я человек любознательный. И кстати, Павел Александрович, а вы не хотите принять предложение боярина Голубицкого?

— Я не собираюсь уходить, молодой человек.

— Не собираетесь. Потому что хотите сдержать свое слово. Но и я не желаю стоять у вас поперек пути. Ведь вижу же, что вы скучаете по своим студентам, и обучение нашей команды этот зуд не уймет. Поэтому очень прошу, примите предложение боярина. А то мне прямо не по себе. Чувствую себя собакой на сене. Команда «Разбойника», даже если увеличится вдвое, это не ваш уровень.

— Борька все правильно говорит, Павел Александрович, иди учить молодежь. А мы уж тут как-нибудь, — поддержал парня Рыченков.

— Допустим, я соглашусь с вашими доводами. Но как же быть с моим обещанием выучить вашу команду. Ведь тут речь не только об образовании, но и получении возрождения.

— Лаврентьев и Соболев вполне справятся с этим. Тем более, что если они останутся вашими вассалами, то и ваши преподавательские надбавки у них сохранятся. А вот останутся ли они с нами после того, как выполнят обещание, покажет время.

— Если вы продолжите фонтанировать идеями, молодой человек, то можете не сомневаться, они вцепятся в вас руками и ногами.

— То есть, вы все же прислушаетесь к голосу разума?

— А вы похоже, все-таки нет.

— Это дело решенное, — стрельнув взглядом в Рыченкова и Носова, твердо произнес он.

— От же шельмец, — в сердцах выдал шкипер.

— Я так понимаю, яхту тебе нужно присматривать? — поинтересовался Носов.

— Надо. А еще, хочу выписать из Испании машину для катера.

— Ну, судно тебе всяко разно нужно потяжелее его. Так что о скорости в двадцать один узел можешь сразу забыть. Хорошо как семнадцать получится выжать, — помяв подбородок произнес Носов.

Подвал был сухим и светлым. Не в смысле окон. Их тут как раз не было и в помине. Зато имелись ацетиленовые фонари с зеркальными отражателями, и продуманная система вентиляции. Ну и при строительстве озаботились вдумчивой гидроизоляцией. А все потому что предназначение этих казематов не в содержании невольников.

Бомбоубежище возводилось уже после большой войны покатившейся по этим местам. На фоне стремительного научно-технического прогресса первую голову коснувшегося именно военной сферы, и развития артиллерии в частности. В этих казематах должны были укрываться люди, храниться запасы продовольствия и воды. Имелся даже ледник, который впрочем уже заменили на холодильную камеру. Москаленко старалась не отставать от веяний времени.

Ну, а как пережидать бомбежку, а придется, так и обитать какое-то время, и главное, хранить продукты в сырости. Вот и озаботилась. Затем над обширными укрепленными подвалами возвели конюшню. А к чему пустовать месту.

Елизавета Петровна смотрела на двоих закованных в цепи молодых людей. Они жались к стенам и как побитые собаки бросая в ее сторону взгляды полные страха и муки. Было отчего. Эта экзекуция продолжалась с завидным постоянством. Раз в десять дней она спускалась сюда. Не произнеся ни слова какое-то время смотрела на них, после чего молча всаживала каждому из них по пуле в живот. Какое-то время смотрела на их корчи, после чего уходила, оставляя их на попечение своих мальчиков. Двоих верзил, волкодавов.

Бедолаги умирали в мучениях. И длиться это могло сутки напролет. Когда же они умирали или впадали в беспамятство, их поднимали с помощью «Аптечки». Главное успеть до того, как мозг умрет окончательно. А затем они жили в ожидании следующего посещения, случавшегося после перезарядка артефакта.

— Господи нет! Прошу вас, не надо! Ну что вам стоит просто убить нас! — взмолился один из них.

— Госпожа, умоляю, выстрелите в голову! — вторил ему второй, упав на колени и протянув к ней руки.

Елизавета Петровна не проронив ни слова подняла руку с бульдогом и дважды выстрелила, отправляя свинец им в живот. Камера наполнилась запахом порохового дыма и стенаниями раненых. Стрелять она умела. Как и знала, куда именно нужно послать пулю. Сутки, не меньше.

Глянула на своих мальчиков. Те утвердительно кивнули. Развернулась и вышла в довольно широкий коридор с дверями по обеим сторонам. Прошла до лестницы и поднявшись по ней оказалась на конном дворе. Прошла на выход и по садовой дорожке дошла до усадьбы, на открытой веранде которой уже был накрыт стол к чаю.