— С запретом возвращаться, и этот запрет вы оба нарушили.

— Ради всего святого, Истэ…

— О ней сейчас речи нет и не будет, разговор о тебе. Я имею право решить это дело.

Лицо только на миг изменилось, будто рябь прошла по воде. Он знал, понял Кэраи. Уже не надеялся, попав в этот дом. Может, потому Истэ в свое время и повезло, что она — тоже знала, однако не верила. Считала себя бессмертной.

Мужчина склонился, будто благодарил. Потом снова, на этот раз с просьбой:

— Прошу, позаботьтесь о девочках…

— С какой стати?

Когда его увели, опустился на стул, закрыл глаза и так сидел, как показалось, долго-долго.

Потом встал, прошел в подвал, где лежало то, что недавно было полным жизни мужчиной. Масляная лампа висела на стене, пламя покачивалось, и тени на слабо освещенном теле качались. Но видно было на шее полосу от шнурка.

— Приведите ко мне в комнаты Истэ, — велел, и поднялся наверх.

У своих покоев обнаружил Юи, тот ходил от одной стены коридора к другой, и выглядел потерянным, словно позабытый лист на осенней голой ветке.

— Тебе-то что здесь надо?

— Я хотел… попросить за ту женщину. Знаю, такого права у меня нет, но… она и так уже пострадала.

После Мелен стал по-другому относиться к помощникам в том пути, и они сразу почуяли — начали многое себя позволять. И знали многое. И что с ним делать? Юи, добрая душа… а красивой женщине сочувствовать просто.

— Госпожа Истэ — мать вашего племянника…

— Это уменьшает ее вину? По-моему, наоборот. Я бы с радостью отправил ее за мужем, — прошел мимо юноши, застывшего столбом в коридоре, добавил: — Но мне все-таки жаль этих девочек; их могла бы забрать родня, но родне о них знать нельзя. Одиноким сиротам в этом мире придется плохо. Пусть уезжает. Она уже разрушила, что могла.

Истэ повела себя на удивление достойно, узнав о смерти любимого человека. Только взгляд ее был чуточку странным, будто бы не до конца понимает сказанное.

— Я могу увидеть его?

— Нет. Ваша связь была преступлением, продолжения не будет — даже прощания.

**

Больше всего Истэ боялась возвращаться в домик в предместье. Страх пересиливал горе, и становился сильнее с каждым поворотом дороги. Она ничего не сумела. Ни встреч толком не вышло, ни хоть возвращения в одиночку. Теперь и ее девочки будут мертвы. Не сомневалась — уж эту угрозу Энори осуществит.

Провожатые не оставляли ее ни на миг — четверо всадников с лицами смерти, как на подбор. У каждого кровь на лбу и на волосах… ах, да, это повязки Дома… На них рысь готовилась прыгнуть, запускала когти ей в грудь.

Доехали уже в густых сумерках — хоть недолго оставалось до весны, темнело все еще рано. Домик казался пустым. Истэ почти выпала из повозки, путаясь в юбке, пробежала остаток двора, на ступенях упала, вползла на порог. Ее подхватил один из провожатых, поднял. Может, из простого сочувствия остался во дворе вместе с остальными, а может, хотели понаблюдать, что дальше.

Внутри было тихо, пахло чем-то тревожащим — густой травяной запах, сладкий и горький одновременно. Закричала, зовя по именам дочерей, но отклика не было. Забежав в спальню, увидела — лежали рядышком на кровати, неподвижные, с белыми лицами, держась за руки. Показалось — холодные. Кинулась их обнимать; тела были податливыми, не окоченевшими, но и только. С криком Истэ выбежала наружу, снова упала.

Не сразу поняла, кто стоит на крыльце — черный силуэт в свете фонаря. Не провожатый. Она всхлипнула, протянула руку, не в силах подняться.

— Что с ними? Что?

— Уже ничего. Просто глубокий сон, скоро придут в себя. Удачно, что они близнецы — поделили все на двоих. Я не хотел им вреда. Не думал, что мне будет дело, но… хорошо, что так вышло.

— Мори. Ты убил его, — сказала Истэ хрипло, почти беззвучно. Поднялась на тряпичных ногах, шагнула к Энори.

— Я?! Это твой муж все испортил. Кто мог знать, что он, недоумок, заявится следом! Его я не звал! — вскинулся тот.

Тяжелая звонкая пощечина была ответом.

— Прости, — обронил он, с силой сжимая пальцами рейку перил — казалось, или пальцы сейчас сломаются, или деревяшка. И смотрел вниз.

— Как вы все-таки схожи, — отметил с кривой усмешкой, вновь поднимая глаза на Истэ. — Только два человека… впрочем, неважно. Тебе не вернуть мужа, но отомстить ты можешь.

— И тебе тоже.

— Начни хотя бы с реальной цели.

Прошел мимо нее, не оглядываясь. Уже миновав, остановился, произнес, по-прежнему глядя вперед:

— А если ты готова смириться, простить… Никто тебя больше не караулит. Забирай девочек и уезжайте сегодня же. Они смогут перенести дорогу.