— Как думаешь, Черныш, чего магу от нас нужно? — спросила я у фамильяра, проглотив очередную ложку наивкуснейшего творожного крема.

Кот оторвался от своей царской трапезы, посмотрел на меня, и демонстративно прикрыл морду лапой. И я бы могла сделать вид, что не поняла его намёка, но слова Азара про женщин и мужчин крепко засели в голове.

— Да ну тебя! — возмутилась, взмахнув ложкой. — Об этом и речи быть не может. Хотя… вот возьму и влюблюсь в него, подарю искру и сбегу…

— В кого влюбляться собираемся? — донеслось от двери.

Я вскрикнула от неожиданности и уронила ложку. А потом медленно повернулась к двери и от страха забыла как дышать.

На входе в кухню, облокотившись плечом о косяк, стоял Рашарнас Рвущий, тот самый полуоборотень-полуэльф с жутким, продирающим до костей взглядом. И сейчас он смотрел на меня точно так же!

— Я позову Азара, — предупредила, сползая со стула и занимая позицию по другую сторону стола, подальше от мужчины.

— Зови, — хмыкнул Раш. — Его сейчас всё равно здесь нет. Владыка вызвал, а я у тебя в няньках.

— Не надо мне таких нянек, — нервно открестилась я.

— Я и сам не в восторге, дорогуша, — скривился мужик. — Но Азар взял с меня клятву крови, обязав охранять тебя и твоего облезлого кошака. Никого получше на роль фамильяра выбрать не могла? Он меня бесит!

Черныш зашипел и отпрыгнул подальше, забыв про еду. Я, если честно, тоже уже не была предрасположена к трапезе.

— Чует, морда блохастая, что мне его порвать хочется, — усмехнулся Раш.

— Он не блохастый! — возмутилась я за фамильяра.

— Да правда? Ты посмотри на него, — засмеялся оборотень.

Я перевела взгляд на Черныша и покраснели мы оба. Я натурально, а кот, медленно опустивший лапу, которой чесал за ухом, метафорически. Мы с фамильяром переглянулись, поняли друг друга, и сочли за благо смыться подальше от этого клыкастого типа.

— Ну, мы пошли спать, а вы тут… охраняйте, — промямлила, подхватив кота на руки и бочком продвигаясь к выходу, который перегородил своей тушей Раш.

Полуоборотень отступил, открывая мне путь для отступления. Но, стоило мне только поравняться с ним, схватил за предплечье и прошептал:

— Я чую тебя, девочка. Ты нетронутая и такая сладкая. Сохрани себя для меня, красавица. Обещаю, не пожалеешь. Азар не возьмёт тебя силой, слишком слаб для этого. А спустя три месяца, если ты продержишься, я смогу назвать тебя своей. И тогда тебе будут принадлежать три сильнейших клана оборотней. Они присягнут тебе на верность, сделают для тебя всё, что захочешь. Умрут за тебя, уничтожат всех твоих врагов, возвысят тебя над всеми ведьмами. Даже Ктара будет вынуждена признать твоё первенство.

— Спасибо, я подумаю, — вежливо ответила я, с трудом понимая, как вообще удержалась от крика и панического бегства.

Но удержалась, и мою руку отпустили. А я ведьма, так что задираем нос и гордо шествуем. На бег сорвалась только у лестницы. Разогналась так, что слегка промахнулась этажом и прибежала в сад. Но оборотень меня не преследовал, и я решила посидеть здесь… до возвращения Азара. Маг, как ни крути, не такой страшный, как Раш.

***

Сад был волшебным, но я так устала, что и сама не заметила, как уснула на одной из скамеек, прижимая к груди Черныша.

Проснулась от того, что кто-то взял меня на руки. Вскрикнула, но на ухо прошептали:

— Это я, спи, — и я мгновенно успокоилась.

Сквозь сон почувствовала, как меня положили на кровать, потом кто-то обнял, но я слишком устала, чтобы возражать. Мне просто хотелось отдохнуть от всего, от всех проблем и несчастий, расслабиться и забыться. Это был мой сон, только мой, и ничей больше!

***

Я была в чудесном саду. Вокруг, насколько хватало взгляда, цвели и благоухали прекрасные цветы. Яркие, красивые, они были везде — и на клумбах, и на кустах, утопали в изумрудной зелени лужаек, украшали стволы маленьких декоративных деревьев. И птицы, здесь было множество маленьких ярких птичек, порхающих от цветка к цветку и оглашающих сад переливчатым пением. Солнечный свет согревал и ласкал, будто прося остаться тут навсегда. Но, ни цветы, ни птицы не могли затмить своим великолепием величественное древнее дерево, возвышающееся в центре. Оно будто накрывало своей кроной весь сад, но совершенно не препятствовало солнечным лучам. И оно, это огромное дерево, манило меня. Звало к себе.