Она потянулась и положила руку на грудь Брасти – не ожидал я такого ласкового жеста от Швеи.

– Эта страна не создана для героев. И в грядущей войне для вас нет места.

Я поднялся и встал рядом с Кестом и Брасти. Почему-то в конце концов мы всегда собирались вместе. Даже когда путешествовали в одиночку, всегда знали, что воссоединимся. Все эти пятнадцать лет мы были стрелой, клинком и сердцем королевской мечты, а теперь Швея говорила, что все кончено, что все, ради чего мы боролись, исчезло, что путь плащеносцев оказался лишь пустой утопией, о которой скоро забудут. Нам приказали выйти из боя.

Мы переглянулись, не говоря ни слова, и кивнули. На какое-то мгновение наши умы объединились, и все трое постигли неизбежную истину. Мы не стали пожимать друг другу руки или обниматься. Ничего не сказали и не сделали, потому что любые слова и действия показались бы фальшивыми.

– Ну что ж, хорошо, – сказала Швея.

Она подошла к двери и тихонько приоткрыла ее. Я услышал, как женщина нежно разбудила Алину и собрала ее вещи. Когда они вернулись, я неловко встал на колено у скамьи, чтобы дочь короля могла положить свою уставшую голову мне на плечо.

– Швея сказала, что нам пора, но вы не можете поехать с нами. Вы отправляетесь на задание?

Я вдруг понял, что до сих пор никогда не лгал Алине.

– Да, – ответил я. – На очень важное задание. Я бы тебе о нем рассказал, но это тайна, и, кроме нас с Кестом и Брасти, о нем никто не знает.

Она хихикнула:

– Как же вы плохо умеете лгать, Фалькио.

– Поэтому я никогда не лгу тебе. А если бы солгал, то Чудище откусила бы мне руку.

Глаза Алины вдруг потемнели и наполнились слезами.

– Мне пришлось отослать Чудище, Фалькио. Она все время сходила с ума и даже меня пыталась укусить. Ее больше нет.

– Мне… мне очень жаль. – Я оторвал ее от своего плеча, и взгляд Швеи подтвердил то, чего я боялся. Чудище пыталась убить всякого, кто мог причинить вред Алине, но как бы лошадь фей защитила девочку от безумия, что постепенно подкрадывалось к ней?

Я редко молюсь, безумная зверюга, но сейчас я прошу богов, чтобы ты обрела мир. Дан’ха ват фаллату, Чудище. Мы из одного табуна.

Швея положила руку на плечо Алины и нежно потянула ее.

– Пора, милая.

Алина взглянула на меня.

– Я сейчас улыбнусь, – сказала она. – И вы тоже улыбнитесь, а затем мы зажмурим глаза и будем держать их закрытыми, пока я не уйду. Тогда мы навсегда запомним друг друга такими.

– Я… Ладно, Алина. Давай.

Она улыбнулась, и весь мир словно стал светлее на какой-то миг. Затем я тоже улыбнулся и быстро зажмурил глаза, боясь, что ее улыбка исчезнет, прежде чем я успею их закрыть. Спустя мгновение я услышал их удаляющиеся шаги. Так и стоял, прислонившись к скамье, слушая, как они идут по коридору, спускаются по лестнице и уходят с постоялого двора и из моей жизни.

Наконец Кест положил мне руку на плечо и помог подняться.

Мы трое еще раз посмотрели друг на друга, не зная, что сказать.

Первым молчание нарушил Брасти:

– Так что, думаете, Швея на это купилась?

В огромном трактире при постоялом дворе «Красный молот» мы с Кестом уселись за стол у двери. Посередине зала стояла жаровня: она освещала небольшой помост и согревала две дюжины посетителей, которые занимали не более четверти столов, раскинутых по всей комнате.

Брасти вернулся от трактирной стойки с тремя кружками эля. Он внимательно осмотрел каждую и поставил передо мной самую большую.

– Мне жаль, что ты умираешь, Фалькио.

– Спасибо, – отозвался я и взял кружку, тронутый этим странным знаком внимания.

– Наверное, тебе больше монеты не понадобятся? – добавил он. – Ну раз уж так судьба сложилась?

Кест поднял брови.

– Неужели ты всерьез воспользуешься болезнью Фалькио для того, чтобы выудить у него деньги?

– Погоди-ка, я…

Я засмеялся.

– Он все-таки выдал мне самую большую кружку, Кест.

– Правильно, – сказал Брасти. – Так и есть.

Я сделал большой глоток. Хороший эль, теплая комната, рядом лучшие друзья, которых я люблю больше, чем кого бы то ни было, и никто даже не пытается меня убить. Как это ни смешно, но я чувствовал себя счастливым.

Брасти хотел что-то сказать, но Кест, не отрывая от меня взгляда, поднял руку. Брасти откинулся на спинку стула и принялся за эль – так мы и сидели в полном молчании. Я немного ощущал себя виноватым: я заставил Алину поверить в то, что навсегда ее покидаю. По крайней мере, я ей не солгал, сказал я себе. Даже Швее не солгал, если уж на то пошло.