– Ее чем-то накачали, – сказал Кест с едва заметной ноткой обвинения в голосе.

– Это нужно, чтобы помочь ей заснуть, – ответила Швея. – Хотя бы попытаться.

Брасти едва сдерживался, чтобы не взорваться.

– Какого черта здесь…

– А ну, тихо, – пригрозила ему Швея. – А то сделаешь еще хуже.

Брасти плотно сжал кулаки и яростно зашептал:

– Святой Загев, Вызывающий слезы песней! Что случилось с Алиной?

Я разделял его страх и замешательство, но уже знал ответ.

– Война, – сказал я и повернулся к Швее. – Дела в Домарисе идут плохо? Поэтому вы здесь?

Швея кивнула.

– Сколько осталось? – спросил Кест.

– Армия герцога Гадьермо скоро будет разбита наголову. Мои плащеносцы изо всех сил борются с отрядами Трин, но мы можем лишь задержать их, а не победить. Домарис продержится неделю, в лучшем случае две. Потом Трин двинет свое войско к границам Рижу.

– И какое отношение это имеет к Алине? Она ранена? – спросил Брасти.

– Да, но не клинком.

– Тогда что с ней? Она говорит как семилетнее дитя, а не как девушка и будущая королева.

– Это от усталости, болван, – сказала Швея. Голос ее был сердитым и отрывистым, и я понял: на нее тоже давит чувство вины за то, что она подвела Алину. – Ей всего тринадцать лет!

– Но прошло лишь несколько недель! – умоляюще сказал Брасти, словно надеялся выторговать у нее лучший ответ.

– Нет, – тихо сказал я. – Для нее все это длится уже несколько месяцев. Началось еще в Рижу, когда она едва не сгорела в пожаре с семьей Тиарен – семьей, которую она считала своей. Затем мы нашли ее и сразу же бросились в бега. За нами гнались все убийцы в городе, пока не закончилась Кровавая неделя: посмотри правде в глаза, в Рижу никогда не было недостатка в убийцах.

– А затем нам пришлось бежать от рыцарей герцога Перо, – добавил Кест, глядя куда-то вдаль, – до самого Пулнама.

Я вспомнил свою единственную встречу с Перо, герцогом Орисонским, его плохо скрываемую радость, когда он надеялся забрать Алину и Валиану для своих мерзких удовольствий.

Швея прыснула.

– Может, Кест, тебя порадует то, что Перо больше не смог удовлетворять потребности Трин. Она нашла себе нового любовника, который убил Перо, когда тот наслаждался с Трин в последний раз.

– Алине от этого не лучше, – ответил Кест.

Швея вновь взяла свою работу.

– Ничто ей не поможет. Бедняжка Алина, отважная наша девочка. Ей только тринадцать, а разум тринадцатилетнего ребенка не способен вместить всего этого…

От тошнотворной догадки свело живот и перехватило горло.

– Она сходит с ума от страха.

Швея сжала губы, не отрывая глаз от шитья.

– Ага, можно и так сказать.

– Но что же нам теперь делать? – требовательно спросил Брасти. Он шевелил пальцами правой руки, словно перебирал стрелы. – Мы тратим время на войны и политику, в то время как девочка, которую мы должны спасти, увядает! Как она сможет взойти на престол в таком состоянии?

Швея работала иголкой, умело прокладывая стежки. Она промолчала. Ни гневных речей, ни язвительных шуток – лишь молчание, как на поле боя после того, как драка уже завершена.

– Швея, вы хотите сказать, что все закончилось? – спросил я. – И нет никакой надежды возвести Алину на престол?

Она не ответила. Кест разглядывал комнату, словно надеялся углядеть какой-то узор на деревянных стенах. Глаза Брасти наполнились слезами от разочарования и горечи – мои, кажется, тоже.

– Все кончено, – наконец сказала она. Положила шитье на подоконник, встала со стула. – И, отвечая на ваш первый вопрос, скажу, что девушки вернутся сегодня вечером. Дюжина воинов Трин заметили нас еще в Домарисе и шли за нами до самого Рижу, так что я послала Дари и Валиану сбить их со следа.

– А почему так мало? – спросил Кест. – Почему она не отправила за вами сотню или тысячу, чтобы расправиться раз и навсегда?

– Джиллард дал понять, что не позволит армии Трин пройти через его герцогство, поэтому герцогиня послала лишь небольшой отряд, который проник незаметно.

– Значит, он все-таки выполняет условия сделки? – удивленно спросил я. – Герцог Рижуйский честно соблюдает соглашение, заключенное с Алиной?

Швея фыркнула.

– Пора бы тебе знать, что использовать слово «честно» в одном предложении с «Рижу» – это все равно что дать овце шерсти и попросить ее связать тебе плащ. Он делает то же, что и все остальные, – ждет, пока Трин не предложит ему более выгодные условия.

– А когда она их предложит? – спросил Кест.

Выражение лица Швеи не изменилось, но внутри забулькала ярость и разочарование.

– Пусть каждый герцог Тристии горит в своем собственном аду, – прошипела она. – Лишь об этом я теперь прошу богов.

– У нас же есть указ, – сказал Брасти. – Разве мы не можем использовать его, чтобы…

– Чтобы что? – спросил я. – Если бы убили лишь Исолта, то его место занял бы старший сын, которому пришлось бы соблюсти условия, но…

Швея прищурилась.