— Ты можешь кого-нибудь спросить? — вмешалась Софи. — Бронте?

— Член Совета Бронте не поддержал бы моего решения прийти сюда. Как и любой другой Член Совета. Они верят, что забытые тайны должны остаться забытыми.

— Тогда зачем вообще хранить воспоминания? — возразила Софи.

— Потому что очень важно иметь где-нибудь запись на случай крайней необходимости.

— Ну…

— Нет, — закончила за нее Оралье. — По крайней мере, в том, что касается остальных Членов Совета. На самом деле, некоторые Члены Совета считают, что неопределенность, стоящая за состоянием Кифа, лучше всего решить медикаментозно… или сдерживая его.

— Они не прикажут Элвину держать его на успокоительных, не так ли? Или запереть его в Изгнании?

Или и то, и то.

Она не могла заставить себя озвучить последний вариант, на тот случай, если это даст Совету идеи.

Сомнаториум в Изгнании был настоящим.

Софи прошла по его тревожно тихим коридорам.

— Я этого не допущу, — пообещала Оралье. — Но чем больше у нас будет информации о том, что планируют для него Невидимки, тем лучше. Как ты думаешь, почему я здесь? Я же сказала тебе, что мне надоело прятаться от темных истин нашего мира. Я готова встретиться с ними лицом к лицу… даже если это означает нарушение моих клятв. Я просто не могу рассчитывать на помощь остальных Членов Совета. Особенно потому, что я работаю с тобой.

Софи нахмурилась.

— Но теперь я — Регент. И лидер команды Доблесть! Если они мне не доверяют…

— Дело не в доверии. Все дело в риске. Как ты и сказала, ты стала весьма ценной для Совета. Они наконец-то поняли, как сильно нуждаются в тебе. Таким образом, чтобы подвергнуть тебя опасности…

— Я всегда в опасности! — Софи указала туда, где Сандор стоял на страже у пастбища Верди… а затем туда, где Флори наблюдала за ними с опушки леса.

Она так привыкла к тому, что за ней следят телохранители, что почти забыла об их присутствии… особенно теперь, когда Набити стала новой королевой гномов. Тарина все еще улаживала отношения со своей императрицей после инцидента с незаконным ульем троллей, а Бо защищал Тама и Линн.

— Это другой уровень опасности, — настаивала Оралье. — Ты никогда раньше не имела дела с забытым секретом.

— Э-э, почти уверена, что слышала, — возразила Софи достаточно громко, чтобы Сандор услышал напоминание. Меньше всего ей хотелось, чтобы он подумал, будто она ступает на новый уровень неизведанной опасной территории и переходит в режим сверхзащиты-гоблина. — Чей-то тайник должен быть заполнен всем тем, что сделала Веспера, чтобы запереть себя в темнице Люменарии. Но Совет не потрудился признаться во всем после того, как она сбежала, так что мне пришлось узнать о ее преступлениях на горьком опыте.

Очень трудный путь.

Например, когда ее человеческие родители были схвачены и подвергнуты пыткам после того, как Веспера вернулась к работе над своими злыми экспериментами.

А у Бианы были шрамы по всей спине, рукам и плечам с тех пор, как Веспера пыталась ее убить.

— Наверное, ты права, — пробормотала Оралье. — Но это должно сделать тебя еще более осторожной. Забытые секреты не стираются просто для того, чтобы защитить рассудок Членов Совета. Они часто являются истинами, которые могут привести наш мир к хаосу.

— Ну да, и что еще нового? — глаза Софи встретились с глазами Сандора, и, к счастью, он не стал спорить.

Но он, казалось, крепче сжал рукоять своего гигантского черного меча.

Оралье подошла ближе.

— Я говорю тебе это не потому, что отказываюсь от нашей сделки, и не потому, что пытаюсь напугать тебя. Мне просто… нужно убедиться, что ты действительно готова к бурным водам впереди. Я не могу больше сожалеть, когда дело касается тебя.

Софи закатила глаза.

Эти слова, вероятно, должны были быть трогательными… но она знала, что все, что Оралье действительно пыталась сделать, это смягчить свою собственную вину, если что-то плохое случится.

Оралье вздохнула.

— Я понимаю, что ты сердишься на меня, Софи. И я не собираюсь затевать еще одну драку. Но независимо от того, что ты думаешь, я… забочусь о тебе. И когда-нибудь, надеюсь, ты поймешь, в каком трудном положении я оказалась…

— Нет не пойму!

— Возможно. Все кажется намного больше, когда ты молода. Гораздо более абсолютным. Но… любовь не такая черно-белая, как ты думаешь. Она бывает разных цветов, разных форм…

— Да, но я почти уверена, что ни одна из них не связана с тем, чтобы лгать кому-то годами или подписывать свою дочь на участие в генетическом эксперименте!

— Может, — прошептала Оралье, обнимая себя за талию, — когда это единственный способ иметь дочь.

Последнее слово прозвучало не так, как остальные, и на секунду Софи поймала себя на том, что смотрит в глаза Оралье и жалеет, что Черный Лебедь не сделал ее Эмпатом. Тогда она могла бы сказать, действительно ли печаль и тоска, которые она видела в глазах Оралье, были настоящими.

Но это не имело значения.

— Это был не единственный способ, — напомнила ей Софи. — Ты просто хотела сохранить свое драгоценное положение в Совете.