— Крылья, — Уильям бросил взгляд на мои цепи. — Крылья у тебя красивые. Из цепей. Это выглядит круто. И ты никому ничего плохого не сделал. Я не понимаю, почему тебя не любят.

Святая простота. Меня изумило поведение Уильяма. Никакой предвзятости. Никаких стереотипов. Чистое восприятие и счастье в таких ужасных условиях…. Стало завидно, что я не мог видеть мир так, как он. Ладно. Классно, конечно, но мне надо было думать, как вытащить Машу.

Только я сосредоточился, и погрузился в мысли, как Уильям тут же:

— О чем думаешь?

Я его проигнорировал, и продолжил смотреть в стену.

— А как ты сюда попал? — продолжал он, и у меня внутри закипала злоба. — Один или с подружкой? Если с подружкой, то тебе повезло. В женские бараки ходить можно. Но там ангелы делают женщинам плохо.

— Можно ходить в женские бараки? — я постарался задать вопрос спокойно, хотя эта новость меня взбодрила. Интерес к личности Уильяма тут же возрос. Судя по-всему, он был тут давно.

— Да. Я тут еще с тех пор, как лагерь открыли. Год назад меня взяли в плен. Я тут хорошо все знаю. Посты знаю. Сколько ангелов лагерь охраняют. Но отсюда не убежать. Хотя мне тут нравится. Кормят иногда, работать можно. Что еще для счастья надо?

— У меня подруга в плену, здесь. Она танцор.

— Тан…. — громко произнес Уильям, и чуть с лавочки не вскочил, но опомнился, увидев любопытные взгляды сокамерников. Он пододвинулся ко мне вплотную, раздражающе близко, будто не имел представления о личном пространстве. — Танцор? — энергично прошептал он, улыбнулся, и глаза выпучил от радости. — Ты, — он потрусил головой. Ему едва удавалось сдерживать эмоции. — А нам повезло, — он стал пританцовывать, — а нам повезло.

— Хватит, — прошипел я, и Уильям тут же вжал голову в плечи, улыбнулся, и сказал:

— Извини. Я просто обрадовался. Ангелы тут редко бывают. За год всего пять. А тут ангел, еще и танцор. Она же сможет показать нам волшебство! Сможет делать нам театр из огня по вечерам перед сном. Это же так здорово! Твоя подружка. Ты можешь попросить у нее поколдовать.

— Точно! Уильям, да ты гений, — от радости я схватил Уильяма за плечо.

— Правда? — улыбнулся Уильям. — Мне еще никто так не говорил.

Танцоры и музыканты имели приблизительно одинаковые магические характеристики. У музыкантов на силу магии влиял музыкальный инструмент и умение играть, а у танцоров — исключительно вены айцура и уровень хореографических навыков. Другими словами — Маша могла колдовать без приспособлений, и никак нельзя понять, музыкант она, или танцор. Разве что тест целенаправленно устроить могли, но ангелы настолько уверовали в себя и свои силаы, что таких формальностей избегали.

— Андрей, — на радостях я решил представится.

— Диковинное имя, — нахмурился Уильям. — Ну, ничего. Ты тоже диковинный.

Так. Уильям мог пригодиться мне как гид и исполнитель. Его я решил взять с собой на дело, а после бегства мы могли где-нибудь разойтись.

Дверь с грохотом распахнулась, и стукнулась об стену, чуть не треснув. На пороге выросло двое берсерков. Без шлемов. Рожи страшные, протокольные, а взгляды непомерно злые. Мечи на перевес, окровавленные клинки, холодный дух — все как положено.

— Наелись, выродки? — сурово спросил берсерк. — Собираемся. Пора приносить пользу обществу.

— Черт, как не вовремя, — обреченно шепнул Уильям. — Сегодня снова умрут люди. Как не время, как плохо…. — твердил он.

— Тихо ты, — я мягко приложил его локтем в ребро. Очень импульсивный. Пробивной. Но глупый. Дров такой компаньон мог наломать немало. Но кроме него доверять кому-то было опасно. — Придумаем что-нибудь.

Похлебку пришлось выпивать залпом, пока остальные вставали из-за стола и резво прятали посуду. Вкус у еды был кислотный, будто повар постирал в ней грязную одежду или носки. Меня едва не вырвало, но рвотный ком я проглотил, чтобы мне не вскрыли глотку.

Нас построили на улице, пересчитали, а потом повели в северную часть лагеря по размытой дождем дороге. Шагать приходилось босиком по грязи. Иногда пальцы кололо острыми камушками, и я тихо изрыгал ругательства, желая остановиться и передохнуть. Но отдыхать нельзя.

Один смельчак решил отдышаться. Новенький. Так берсерки быстро ему голову с плеч снесли.

Нас довели до большого амбара, выдали каждому по большой деревянной лопате, а потом погнали в сторону крематория.

На сожжение перед "Долиной печей", так местные называли крематорий, выстроились очереди. Люди плакали, обнимались, некоторые пытались сбежать, но их тут же убивали без суда и следствия. Рассекали их мечами, или, в редких случаях, сжигали магией живьем на глазах у всех. Охрана кругом собралась внушительная, так что куда не пойди — смерть.