Контрабасисты рассыпались непомерным хохотом, аки степные кони, и чуть с вышек не попадали, держась за животы и утирая слезы. Второй берсерк тоже засмеялся, хлопая себя по колену, и смех у него был как у гиены — звонкий.

Но мне стало что-то не до веселья.

— Он его, — сквозь слезный смех кричал контрабасист с вышки, — пха-ха…. Он его хотел головой в урну сунуть. Ох, небо! Жалко, что не получилось! Я бы посмотрел!

— Жалкий червяк! — взревел берсерк, выдернул меч из ножен, но неловко поскользнулся, и плюхнулся спиной в грязь, что породило новую волну безудержного смеха.

Пятнадцать минут славы, что называется.

В этом и заключался план — насмешить накурившихся и пьяных надзирателей до состояния, в котором предельно рассеивалось внимание. Сначала мне хотелось вбить голову берсерка в урну, чтобы он ходил с ней как индийская дева, но и альтернативный сценарий вышел неплохим.

— Эй, мужеложец, а любовнику почему не помогаешь?! — крикнул я второму берсерку, и он перестал смеяться. Забавное лицемерие. Ангелы не гнушались забав с пленными мужчинами, но если, не приведи Боже, преподнести это как оскорбление достоинства — они бесились.

— Что ты сказал, урод?! — крикнул берсерк, и бросился за мной с мечом наголо. Контрабасисты наблюдали за этим, как за немым кино с Чарли Чаплином, и ржали до слез.

Бежать. Бежать, и не оглядываться. Так быстро я еще никогда не драпал, даже жжения в мышцах и усталости не чувствовал. Я шлепал по грязи босыми ногами, в висках стучала кровь полная адреналина, а тело покрылось холодным потом. Вперед, до перекрестка, освещенного сапфиром. Там скрыться будет несложно. Свернуть на другую улицу, юркнуть в переулок, дел-то на пару секунд, но когда из-за угла показался патруль из двух берсерков — у меня в животе похолодело.

"Черт!" — пронеслось в голове, когда я попытался остановиться, не удержал равновесие, и грохнулся в лужу. Приподнялся на руках, увидел двух широченных берсерков на фоне звездного неба, и понял, что пора прощаться с жизнью.

— Убить его! — кричал берсерк, преследовавший меня. — Убить!

Черт! Черт! Черт!

Берсерки замахнулись мечами. Я чуть дух не испустил от ужаса, но противников поглотило ослепительными желтыми вспышками, а взрыв громыхнул так, что зазвенело в ушах. Меня швырнуло прочь ударной волной, грязь забрызгала лицо, и кожу на руках обожгло, а потом стало так холодно, что зубы свело.

Удалось сесть, но с трудом удалось удерживать тело в вертикальном положении. Меня тянуло к земле, перекресток двоился, будто я выпил два литра дешевого самогона. Жив остался и хорошо, но выжили ли берсерки?

Взор прояснился — берсерки, трое, валялись в грязи. Мой преследователь превратился в ледяную глыбу, а остальных прожгло огненными или плазменными струями. На нагрудниках зияли дыры с красными от жара расплавленными краями. Разило подгоревшей плотью.

Кое-как поднявшись, я попытался прислушаться, но в ушах по-прежнему звенело. Оставалось надеяться лишь на зрение. Взглянул в сторону склада.

Контрабасисты водили смычками по струнам, и, играя страшные мелодии, обстреливали крематорий "Огненным дождем". Заднюю часть крематория сжигало осадками из пламени, что ливнем лили из огненного облака. Огненные капли прожигали крышу, стекали по деревянным элементам здания, и элементы вспыхивали за считанные секунды, будто спички.

Страх парализовал меня. Маша и Уильям не справились?

Я присмотрелся.

Уильям подскочил к телу мертвого берсерка, из груди которого торчало ледяное копье, и схватил меч, бросившись на обледеневшую дверь. Серией мощных ударов Уильям разбил полотна, и они рассыпались ледяными осколками. Узники тут же рванули на склад, пока Маша прикрывала их. Ловкими движениями боевого танца она осыпала контрабасистов заклятиями льда и огня. Черт, неужели она спасла меня? Но как? Недавно она ей и одного берсерка уложить не удавалось. Так она еще и магией огня владела, и могла вызывать питомца…. Невероятно.

Она что, Проклятая?

Маша бросила в висок контрабасисту ледяную глыбу, и глыба врезавшись в шлем на сверхзвуковой скорости, взорвалась ледяными осколками. Шея контрабасиста звучно хрустнула, и он повалился с вышки вместе с контрабасом. Маша одолела контрабасиста? Удивительно. Похоже, мое прикосновение к циферблату повлияло и на ее силу, расширив вены айцура в Машином теле.

Я слышал о ситуациях, когда под влиянием ужаса маги становились сильнее, а если вены айцура расширялись, то на их сужение требовались десятилетия и полное отсутствие тренировок.

Второй контрабасист заметил Машу, но не успел атаковать. Из склада на улицу выскочил узник с лютней, жестко ударил по струнам, и пронзительно засвистел ветер. Голова контрабасиста упала рядом с опустошенной бутылкой хунса. Он крикнуть не успел. Из обрубленной шеи фонтаном била ярко-красная кровь, и враг завалился на контрабас, выронив смычок.

Спустя мгновение извилистая "Воздушная лента" блеснула в свете огня, и растворилась за спиной бездыханного тела контрабасиста. Следом за магом, издавая воинственные крики, под открытое небо высыпали остальные узники с музыкальными инструментами. С флейтами, с лютнями, с трубами.