Железнодорожный и речной вокзалы, автостанции, аэропорт перекрыли патрули крепких парней с угрюмыми недобрыми лицами – словно дружинники приснопамятных времен, только без красных повязок, надевать которые братве западло. Они с холодной вежливостью проверяли документы у кавказцев, некоторых забирали на разбор или приводили в милицию, которая в принципе должна поддерживать подобную активность граждан. Такие же патрули стояли на ведущих из города трассах возле постов ГАИ, усиливая инспекторский состав и иногда дублируя их при проверке автомобилей.

Такое уже было, когда застрелили Тахира. Чтобы не обострять обстановку, милиция получила указание не препятствовать правоохранительной самодеятельности. Тем более что количество краж, разбоев и других преступлений в патрулируемых добровольцами местах резко пошло на убыль.

Систематическим проверкам подвергались рестораны, ночные бары, казино и другие злачные места, причем в отличие от вокзалов здесь кавказцам было лучше не попадаться суровым самодеятельным патрулям. Информаторы братвы вынюхивали обстановку в гостиницах, ночлежках, притонах и «малинах». Рано или поздно тиходонский криминалитет выйдет на след Джафара, потому что тому просто некуда было деться.

Искала Джафара и милиция, но шансов у нее было поменьше, потому что этот розыск велся параллельно с выполнением других многочисленных заданий, а у братвы задание было единственным. Лис и Литвинов, как всегда, работали нестандартно. Они попросились на встречу с Крестом и были немедленно приняты. Во избежание кривотолков и неправильного толкования смысла их разговора Крест пригласил Севера принять участие в «стрелке».

Встреча произошла в офисе «Движения», но милиционеры предложили перенести ее из уютного, обставленного кожаной мебелью и возможными микрофонами кабинета на площадку пожарной лестницы. Предложение было встречено с полным пониманием, и высокие договаривающиеся стороны переместились на кафельный прямоугольник между этажами, на котором, как ни странно, не валялось ни одного окурка.

Здесь было тихо и пахло свежей побелкой. Лис в своем обычном наряде и Литвинов в джинсах и короткой куртке из кожзаменителя стали с одной стороны, Крест и Север в строгих костюмах и при галстуках – с другой.

– Чисто у вас здесь, – осмотрелся Литвинов. – Наши бы уже навалили окурков да на стенах что-нибудь написали...

– Это просто не успели, – пояснил Север. – Только на днях побелили...

– Значит, проблемы с культурой кадров у нас общие, – усмехнулся командир СОБРа.

– Вы ищете Джафара, – утвердительно произнес Лис. – Мы ищем группу чеченцев-террористов. Возможно, Гуссейн знает про них. Если вы нападете на след, дайте знать. Если мы узнаем, где Джафар, сообщим... Всего расклада он раскрывать не стал.

Крест на некоторое время задумался. Сотрудничество с ментами – это козлятничество, сдавать им кого-то – прямое стукачество. Воровской «закон» однозначно запрещал такое. Сейчас Кресту следовало ответить что-нибудь типа: «Я что, начальник, в „шестерки“ к тебе записывался? Расписочки давал? А если нет, то давай каждый свое дело делать: ты – ментовское, я – воровское...»

Несколько лет назад он так бы и сказал. Но с тех пор много воды утекло. Лис и Литвинов не простые менты, они парни крутые – где по закону не достанут, без всякого закона прищучат... Вон, как Амбала разделали... А сотрудничество... Какое это, к псам, сотрудничество! Сейчас интерес общий, что Джафар, что чеченцы – все одно нехристи, их сдать не в падлу... А ссориться с этими двумя резону нет.

Крест посмотрел на напарника. Север едва заметно кивнул.

– Лады, – неохотно согласился пахан. Ему все же приходилось преодолевать себя.

– И еще, – Лис умел добиваться того, что ему нужно, по крохам, по каплям... – Если Джафара возьмут без нас... Схватят на улице или в каком-то районе. Мало ли как еще... Короче, чтобы прищучить его за стрельбу в больнице, нужны официальные показания...

– Да вы что, начальники, дружинников своих хотите из нас сделать? – вскинулся Крест, хотя и максимально смягчив выражения. – Может, еще в народные заседатели изберете? Нам для этого пса приговор не нужен, его уже приговорили! Пусть только в общую камеру попадет!

– Как же он попадет без показаний? – с иезуитской серьезностью спросил Лис. – Вы что, порядка не знаете? Возьмем – и отпустим! А что он еще натворит – кто знает?

– Я знаю, – вмешался Литвинов. – Да и они знают!

Он кивнул в сторону «законников».

– Все, что захочет, сделает! Возьмет и ваши дома гранатами забросает! И не посмотрит на женщин и детей! Или сына твоего, Иван, захватит заложником!

Лицо Севера окаменело. Сыну недавно исполнилось тринадцать, он учился в английской школе, и Север собирался направить его в Оксфорд.

– Я ж не говорю, чтобы вы сами в свидетели шли! – вновь взял инициативу Лис. – «Шестерок» направьте или этих... Шакала, Ушастого, другую шелупень... Нам много не надо – двое-трое вякнут, и довольно...

– И он в камере! – тоном искусителя сказал Литвинов. – В общей.

– А иначе никак, – подтвердил Лис.

«Законники» мрачно переглянулись. Они чувствовали, что ушлые менты взяли их за горло. И по всему выходило так, что надо соглашаться. Тем более когда одна уступка сделана, вторая дается легче.