Между нами на долю секунды повисает молчание. Лыжи с грохотом валятся на землю у обочины. Кажется, на них ему становится плевать, а вот на меня нет.

— Ты ревнуешь? — тёплые пальцы зарываются в моих волосах, перебирая пряди. Обхватывая ладонью затылок, Алекс притягивает мою голову к себе так близко, что я чувствую частое горячее дыхание мужчины на своих губах, по позвоночнику проходит ток, вынуждая кожу на спине покрываться мурашками.

— Это хорошо… — шепчет сексуальным голосом, касаясь кончиком языка моей нижней губы, затем и вовсе прикусывает, воруя предательский стон.

— Ещё чего… — прихожу в себя после оцепенения, ощущая ладонями ускоряющийся ритм его сердца.

— Ревнуешь, я же вижу, — с уверенностью в голосе заявляет, играя победной улыбкой на манящих губах, а я плыву, там внизу мне становится холодно от прилипших влажных трусиков. Чертов змей-искуситель!

— Отпусти меня и отдай телефон. Мне нужно позвонить!

— Своему горячо любимому боссу? — гневно цедит и морщится, словно от запаха тухлятины.

— Тебе-то какое до него дело? — тут же вспыхиваю под полоснувшим испепеляющим взглядом разъярённого мужчины и всхлипываю от внезапного рывка, опускаясь животом на крепкое плечо. Охренеть, произвол! Я же не мешок с картошкой в конце концов!

— Нет уж, Со! — рычит, срываясь с места в сторону бунгало. — Ты теперь моя! Пришла пора окончательно заявить на тебя права!

— Иди к черту, Алекс! — возмущаюсь, переставая что-либо соображать. — Отпусти! А как же лыжи? Ненормальный, ты лыжи бросил!

София.

Вскрик прорезает горло, когда мои ноги касаются пола, а спина впечатывается в дверь. Алекс, сбросив меня с плеча, наваливается сверху, прожигая насквозь диким, безумным взглядом. Смотрю на него снизу вверх и едва дышу, чувствуя, как тело обволакивает невыносимый жар вперемешку с неприкрытым желанием. Он это видит и самодовольно ухмыляется, предвкушая моё поражение. Под жаром его ладони моё горло с трудом сглатывает. Понимаю, что Алекс на грани и игра в «кошки-мышки» заканчивается прямо сейчас…

— А ты упрямая девочка… — хрипло шепчет, касаясь моих губ своими и поглаживая большим пальцем взбесившуюся жилку на шее. — Я согласен, София.

В двери щёлкает замок. Вздрагиваю от незначительного шума, ощущая каждой клеточкой своего тела покалывающее напряжение между нами. Сейчас даже его шёпот кажется оглушающим. Осторожно касаюсь дрожащими пальцами его груди под полами раскрывающейся куртки и чувствую, как сердце мужчины с утроенной силой бьется в такт моему.

— На что? — едва себя слышу, не понимая, на что он соглашается.

— На стабильные отношения.

Не успеваю сообразить, как Алекс обхватывает за талию, прижимая к себе, толкает внутрь дома, вынуждая пятиться, и захлопывает за нами только что открывшуюся дверь. Миг, и я снова оказываюсь прижата к двери его горячим телом. Жарко. На нас слишком много одежды и сладкий, насыщенный цветочный аромат, ударяя в ноздри, кружит голову до умопомрачения. Или это не от цветов? Откуда им тут взяться? Может так пахнут новые чувства, которые пробуждает во мне этот мужчина своими словами и действиями?

— Аманде ты тоже самое говорил, — разочарованно подытоживаю я.

Алекс касается кончиками пальцев моих скул, нежно поглаживая их с сосредоточенным видом.

— Аманду я просто трахал, — ровным тоном заверяет, обхватывая моё лицо ладонями и притягивая к своему лицу, даря целомудренный поцелуй.

— А со мной? — не мигая, смотрю в его глаза. — Хочешь того же? Стабильного и качественного секса без обязательств?

Сердце ухает в пятки, когда его тёплые и мягкие губы соприкасаются с моими и на выдохе с тихим рычанием звучит хриплое признание:

— С тобой хочу большего, Софи… — захватывая в плен и покусывая верхнюю губу, добавляет:

— Намного большего. Раздевайся, сейчас буду тебя наказывать…

Эта фраза действует на меня магическим образом. Мыслей в голове не остается, а все эмоции сосредоточиваются в зоне груди и внизу живота.

Жаркий поцелуй обрушивается, словно лавина, вынося из моей головы остатки разума.

Дикий. Глубокий. Напористый. Уничтожающий все предрассудки, пробуждающий древние инстинкты. Каждая клеточка во мне превращается в раскалённый уголёк, потрескивает, дрожит, заставляет голосовые связки звучать бархатным, протяжным стоном. Удовольствие вихрем врывается под кожу, разливаясь в теле томительным огнём.

Не разрывая поцелуя, Алекс стягивает с моих плеч зимнее пальто. Кашемир летит вниз и бесшумно опускается у моих ног. Шарф постигает та же участь. Жадные губы мужчины пытаются захватить любой доступный участок моей кожи, обжигают её прерывистым дыханием.

— Черррт! Какая же ты горячая, — скользит наглыми руками по моей фигуре, опускаясь на ягодицы, тискает, впивается пальцами в бёдра, притягивая их к себе, намеренно с низким стоном вжимая в меня каменную эрекцию. Мои ноги становятся ватными под натиском напористых ласк. Мёртвой хваткой цепляюсь в его куртку, чтобы не упасть. Под жаром мужских ладоней дрожит каждая мышца, насквозь прошитая жалящими мурашками. Ещё миг, и его дикая страсть превратит меня в горстку тлеющего пепла.