— Хорошо, хорошо, не переживай.

— Я не переживаю, все идет по плану, ясно?

— Кстати, он на тебя смотрит, — шепнула на ухо Алена.

— Да? — внутри будто натянулся тугой стержень, и я непроизвольно выпрямила спину.

— Ага, и причем с тех пор, как пришел, так что возможно еще не все потеряно.

— Может он просто делает вид, что ты ему не нравишься, а на самом деле наоборот? — Мила иногда умела вселить уверенность, когда хотела.

— Думаете? Ладно, в перерыв попробую к нему подойти.

Лекцию я слушала вполуха, так меня захватил вопрос предстоящей встречи, как бы так к нему подойти, чтобы не получилось, будто я за ним бегаю. О господи, пусть произойдет что-нибудь…случайное. А еще очень хотелось обернуться, еле сдерживалась.

К концу лекции я так разозлилась на себя, что первой выскочила из аудитории.

И тут же решила, что обладаю даром телепатии. Как только я оказалась в коридоре, меня нагнала Елена, наша препод по Истории. Елена была на шестом месяце беременности, а потому мысли о работе занимали ее не столь сильно, как раньше.

— Антонова, слушай, ты у нас ответственная, мне срочно нужны книги из библиотеки для следующей лекции, думала успею сбегать, но вызвали на совещание, сможешь взять и занести в мой кабинет? Вот список.

Она сунула мне в руки листок бумаги.

— Да конечно, Елена Владимировна, — я пробежалась глазами по списку, — как вы все это вообще собирались тащить?

— Да, я об этом не подумала, надо кого-то из парней тебе в подмогу.

— А вот, можно этого, — кивнула я на Третьякова, который на счастье показался в дверях.

— Отлично, — кивнула она, и тут же заспешила к парню, — так, Сергей, подойти сюда.

Если он и был недоволен, то не подал вида. На лице безмятежное спокойствие и пофигизм.

— Вот, мне нужны эти книги, помоги пожалуйста донести. Вместе сходите, а то девочке одной тяжело нести.

— Хорошо, Елена Владимировна, — сказал он ей вполне по-человечески, не так, как обращался ко мне.

Молча мы пересекли холл и завернули за угол, а я все никак не могла начать разговор.

— Ты подстроила? — бросил он, когда мы спускались по лестнице. Библиотека располагалась в полуподвальном помещении, а потому нужно было спуститься на три пролета вниз.

— Вот еще, очень надо.

— Ладно.

— Как на работе?

— Нормально.

— Послушай, мне правда стыдно за вчерашнее, и…

— Проехали, я все равно собирался оттуда уходить.

— Да?

— Нашел более подходящее место.

— Понятно. Что ж, отлично.

— И не ждал от такой как ты иного поведения.

— От такой как я?

Мы дошли до двери, но вместо того, чтобы открыть ее и войти, я замерла на месте. Откуда-то изнутри начало подниматься раздражение, зачем он это добавил?

— Что значит, от такой как я? Что ты хотел сказать?

— Богатой, капризной, взбалмошной, мне продолжить список?

— Не стоит.

Совершенно не планировала ругаться, но неужели я молча снесу эти оскорбления?

— Знаешь, что? А ты прав, я такая и есть. Богатая, уверенная в себе, почему нет? В отличие от некоторых, — я окинула его выразительным взглядом, чтобы он сразу понял, о ком речь, — я могу себе позволить многое.

— Ты или твои родители?

Я приблизилась, мои глаза непроизвольно сузились.

— Намекаешь на то, что это не мои деньги?

— Именно. Даже обучение наверняка они же и оплачивают.

— Считаешь, мне не хватило мозгов поступить самой? — хотя спрашивать не имело смысла, он так считал. Что ж, пусть так.

— Зато ты заносчивый, и ты…да ты просто завидуешь вот и все.

— Завидую? Было бы чему.

— Всему.

Я наконец дернула дверную ручку и шагнула в библиотеку.

За стойкой скучала одна из старшекурсниц, наверное, с вечернего. Она слушала музыку через огромные наушники и жевала жвачку. Я протянула список, она, нехотя встала, забрала список даже не посмотрев на нас и принялась лавировать между стеллажами, принося одну за другой книги.

Мы стояли и ждали. Больше всего мне сейчас хотелось уйти подальше от этого типа, потому что больше двух минут общения с ним я не могла выдержать это я знала уже доподлинно. То, что пари проиграно больше не вызывает сомнение, а значит, можно вести себя как заблагорассудится. Я покосилась на него, вложив во взгляд как можно больше презрения. Внезапно Третьяков наклонился к моему уху, так что его лицо и губы оказались очень близко и шепнул:

— Последнее слово всегда должно оставаться за тобой, верно?