Поезд дернулся и двинулся сквозь ворота. Вагон за вагоном въезжали в город, вскоре настала очередь и нашего.

Железнодорожная ветка проходила почти по самому центру, и, по всей видимости, раньше использовалась исключительно для перевозки промышленных грузов. Леха говорил, что у них нет пассажирского вокзала.

Я оказался прав: поезд докатился до какого-то завода и остановился у временной платформы.

— О, к бетонному заводу приехали! — сказал Леха. — Черт, ясно как они стену такую замутили! Тут же бетонных этих плит хоть жопой жри!

Я глядел на Дубровский, расположенный внутри стен и тихо охреневал: тут как будто и не было апокалипсиса!

Женщина катила детский велосипедик, на котором сидел пацан лет трех-четырех и махал нам рукой. Работали магазины, на заводе суетились дядьки в оранжевых касках. На тротуаре стояли столики летнего кафе, официантка несла что-то на подносе…

Я помотал головой и наваждение развеялось: у мамаши на поясе висела кобура с пистолетом, а большинство посетителей кафешки были в камуфляже и с автоматами. И все-таки то, как им удалось сохранить нормальную жизнь — впечатляло!

Леха спрыгнул на платформу и побежал к своей маме, которая ждала поезда. Я, если честно, был дико рад за него: черт, он как-никак пару месяцев дома не был! Я выгрузил наши нехитрые вещи: два автомата и мешки со сменной казенной камуфляжной одеждой, которую нам выдали после обороны моста от рейдеров.

Джоуи куда-то утащили ополченцы, которые его за время обороны возвели в ранг национального героя, супермена и талисмана всего дубровского ополчения. Он только махнул рукой и сказал:

— Я тут… Э-э-э-э… С пацанам потусуюсь пока…

А Леха уже звал меня:

— Ну че, Жека? Погнали ко мне?

И мы погнали к Лехе. Никакой культурной программы не было: мы выпили по сто грамм и спали почти сутки, как убитые. Тут даже и говорить не о чем: такая хрень, которая с нами происходила в последние два дня, пагубно сказывается на нервной системе и истощает организм. А сон — лучшее лекарство.

Разбудил меня Леха, пнув в бок. В ответ на мою традиционную матерщину он сказал:

— Утро доброе, млять! — и улыбнулся.

— А че, правда доброе? Не брешешь? — слишком уж у него довольная физиономия была.

— А то! Девчата прилетели!

С меня сон как рукой сняло. Это как это — прилетели? Оказалось, Ангелина и Катя (которая «метр с кепкой») напросились на вертолет, который без происшествий долетел от Берегового до Дубровского. Ну, правильно, рейдеров-то больше не было! Как напросились — я не в курсе, но через каких-то минут пятнадцать я уже держал на руках Ангелину, и отпускать не собирался. Она, в общем-то, была не против.

— Я так соскучилась… Думала, тебя убили… — сказала, и прижалась ко мне еще сильнее.

И вся она была такая приятная, ладненькая, уютная, и сказала все это так искренне, что у меня сердце защемило…

Вот черт! Я не думал, что когда-нибудь еще почувствую что-то подобное к девушке…

Когда Леха намиловался со своей миниатюрной подругой, он решительно заявил, что сегодня будет баня. Предложение было воспринято с энтузиазмом.

Уже вечером, в прохладных сумерках, когда баня была затоплена, и девчата побежали внутрь — переодеваться и греться, мы с Лехой сидели в деревянной беседке у него во дворе.

Круглый столик ломился от офигительной домашней еды: дичь на гриле, шибающая в нос аппетитным пряным запахом, молодая картошечка с укропом, пшеничный свежеиспеченный хлеб, жареные грибы-лисички, и много прочего… Загляденье! Стеклянный графин с молодым вином стоял посреди всего этого великолепия, бросая на стол рубиновые отблески.

— Я вот че думаю, Жека… Это сколько времени прошло с тех пор, как всё это началось? Два месяца? Больше? — Леха ковырялся ножом в деревянной лавке. — Как все изменилось… Всё, всё пошло к черту…

Я хмыкнул:

— Ну да, изменилось… Могло бы быть и хуже.

— Это как это? — удивился Леха.

— Ну что тебя ждало в той, прошлой жизни? Комната в общаге и недописанный диплом? Возможность горбатиться на государство или на дядю за гроши?..

— Это да… Но людей-то сколько погибло! Жека, это же охренеть можно — восемьдесят процентов или около того!

— Леха, наши-то живы… Семья, друзья…

— Моих знакомых знаешь, сколько погибло? У нас пол улицы — пустые дома! Это у тебя — сплошные психи: Кудеяр, Джоуи… Такие не пропадут! А нормальные люди, Жека? Представь сколько… — он махнул рукой.