Следователь нагло улыбается, поняв, что с Максом договорить в частной обстановке, без адвоката, не дадут и взмахом руки указывает ему освободить стульчик для меня.

— Госпожа Софии Ярецкая, вам действительно есть что рассказать? — Следователь сканирует меня внимательным взглядом, словно сомневается в правдивости будущего рассказа.

— Да. — Сажусь на стульчик. Макс встает позади меня, кладет руки на плечи и склонившись быстро шепчет на ухо.

— Не нужно этого делать ради меня, Софи. Я знал, что делал и ни капли не раскаиваюсь за причиненный вред уроду.

— Я тоже знаю, что делаю.

Следователь дает лист бумаги. Пока я записываю все события, включая Олю, ночной клуб и Назара, он записывает мои данные, имена родителей, место жительства. Скептический взгляд на буквы на бумаге ясно говорят, что человек явно не доволен обстоятельствами, которые сложились на данный момент, но я рада, что возможно действительно смогу наказать Назара еще больше, чем уже есть, и очистить имя Макса.

Передаю лист мужчине и встаю со стула. Он окидывает заявление взглядом и смотрит на меня.

— То есть после того, как вас выгнали из машины, вы позвонили гражданину Белоусу и рассказали ему обо всем?

— Да.

— Почему сразу не обратились в полицию?

— Как будущий психотерапевт могу сказать, что для начала мне нужно было осознать масштабность этого действа. — Трудно глотаю. — Я не могла скоординировать свои действия, тем более, что было стыдно в этом признаваться даже самой себе.

— Ладно. Пока свободны. А вы, — обращается к декану и Максу, — должны прийти ко мне с адвокатом.

Мы не прощаемся. С паузой, что повисла между нами тремя, уходим из отделения полиции. Декан отвозит меня в общежитие, а сам едет с Максом на встречу к адвокату с которым успел договориться по телефону в дороге.

Остаток дня проходит вяло, скучно и одновременно в волнениях. Мне страшно. Боюсь того, что может произойти с Максимом. Отец Назара начальник главного управления банка, следовательно, имеет какие-то влиятельные связи, тем более учитывая то, что все это происходит в столице. А кто родители Макса? Смогут ли помочь?

Телефонный звонок вытягивает из размышлений. С удивлением замечаю, что за окном уже темно.

— Софка, — Олин голос звучит бодро, а вот мне ее слышать совсем не хочется. Из-за нее все это произошло. — Ты где пропала?

— Я в комнате. — Сухо отвечаю.

— Почему твоего парня забрала полиция?

— А тебе какая разница? — Сычу. — Ты пригласила меня в ночной клуб и даже словом не обмолвилась, что за вонючее вино нужно платить сексуальными услугами. А я все глупая думала, чего же этот Назар не хочет, чтобы рассчиталась за выпивку, чего предложил подвезти, когда не смогла вызвать такси! — Голос срывается на крик. Я не могу больше держать это в себе!

— Я думала, что ты знала. Неужели не в курсе, какую оплату любят ребята?

— Но я так не плачу за счета! Я могу сама купить себе вино! Понимаешь?

О, ну я рада, что твои родители крутые и шлют тебе много денег! Мне же, чтобы одеться в нормальные вещи и сходить куда-то, нужно платить так. Могла ему просто не давать, вот и все. Так нет, делаешь из себя нещастную! Тем более Назар давно тебя заметил!

А теперь я рада, что мой телефон автоматически записывает все разговоры. Сейчас у меня есть хоть какие-то прямые доказательства того, что произошло.

— То есть, давно заметил?

— Ты ему понравилась. Но не обращала внимания. Это он попросил позвать тебя в клуб.

— Он?? Для чего?

— Пфф, а ты не понимаешь? Трахнуть тебя хотел! — Смеется Оля.

— Оль, он заставил… меня делать то, чего я не хотела.

— Отсосать что ли? Пф, и что? Знаешь сколько раз я делала это?

— Ты вообще нормальная? — Опять срываюсь на крик. — Подобное не для меня. Я….

— Это ты ненормальная. Я как лучше хотела…

— Пока Оля. — Жму отбой, и со всей силы бросаю телефон на кровать.

Ненавижу ее. Ненавижу Назара. Всех их….

Телефон снова пищит своей мелодией. На экране высвечивается имя Макса.

— Да. — Ровным тоном отвечаю. Я морально истощена после разговора с «подругой».

— Как ты?

— Не знаю. А ты?

— У меня хорошие новости! — Тон Макса действительно радостный. — Адвокат сказал, что меня можно оправдать и заплатить штраф в размере пяти налоговых минимумов. Мой поступок расценивается, как легкой тяжести, поэтому не волнуйся.

— Как мне не волноваться? Я даже не знаю, как расценивать телесные повреждения «легкая тяжесть». Что с тем Руденко?