— Убить себя? — шепчу. — Ты надеялся попасть в шторм и, что море заберет если не боль, то тебя самого?

— Да. Потеря невесты… больно ударила по мне. Я потерялся, не знал, как жить дальше. Ничего не знал. Все потеряло смысл. Люди, они словно сочувствовали мне, на самом же деле не жалели меня, не страдали каждый день от ее отсутствия. Только будущие тесть и теща понимали меня, но у них была еще дочь, а я остался один. Поэтому решил пойти в море на яхте….

— А здесь я… — Горько улыбаюсь.

— А здесь ты. Вся такая живая, полная энергии, планов, надежд на будущее. Я не мог тебя отпустить. Не мог. — Запускает руку в волосы, растрепывая светлые пряди. — Мне казалось, что если поверну яхту к берегу, то потеряю то, что еще даже не успел найти. Я пытался ненавидеть тебя. Пугал. Хотел… чтобы мы не могли сблизиться, но одновременно сам тянулся в твою сторону. Мне нравилось, как солнечные лучи выигрывали на твоих волосках. Нравилось, как улыбаешься. Ты сильная. Ты оказалась сама посреди шторма и хотя не смогла его одолеть, но ты смогла заставить меня заботиться о себе. Я, честно говоря, плакал над тобой, когда ты горела. Температура под сорок. Я убивал тебя и все равно не мог повернуть назад. Мне казалось, что береговая линия проклята, и как только окажусь на суше, вновь сломаюсь. И это почти произошло. Но ты… Я хотел, чтобы вернулась домой. Хотел, чтобы увидела родителей которые, уверен, волосы вырвали на голове от нервов и переживаний. Хотел увидеть, как ты живешь, потому и приехал, поступил в надежде, что когда-то судьба опять нас сведет.

— И она свела…

— Да. Итак, ты — моя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу видеть твою улыбку, чувствовать твой аромат. Софи, я не знаю, как это объяснить, но рядом с тобой хочется жить….

— Ты мне тоже нравишься. Сильно.

— Ха-ха. — смеется. — Я рад, что ты смогла из себя это. И я знаю. — шепчет, касается кончика носа пальцем, а затем легко целует в губы забирая из рук термос.

Откидываю голову назад растроганная его словам, рассказом борьбы с самим собой. Макс борется не с обществом, не его правилам, а с самим собой…

Теплые руки оказываются под свитером и нежно ласкают податливое тело, которое именно ему выгибается навстречу. Горячие губы оставляют жгучие поцелуи на коже, обжигают, выжигая кусок израненной души, заполняя ее нежностью, теплом, возможно даже любовью. Золотые глаза смотрят так пронзительно, глубоко, касаются самой сущности, сметают все границы, что стояли между нами.

— Ты такая красивая… — шепчет. — Тебя послала сама Вселенная. Ты умеешь исцелять. Умеешь вызывать зависимость. Софи, ты как мой собственный наркотик. Он приносит столько удовольствия, что тело не выдерживает. Я не смогу тебя отпустить когда-либо.

Томлюсь от его ласковых слов. Мне нравится тонуть в них как в море с нежными волнами. Нравится быть рядом. Чувствовать его тепло и жажду ко мне. Нравится, что в данный момент, мы находимся в машине, которая напоминает безопасный приют среди урагана, с крепкими стенами и крышей.

Он моё море. Моя стена. Опора.

* * *

Сегодняшний холодный день, после ночи проведенной с Максом в машине, что была полна нежности между нами и таким тихим, щемящим чувством тепла и влюбленности, кажется не настоящим, не реальным. Ощущение, будто когда шагаю по улице, все вокруг — виртуальная реальность, а не моя жизнь. Сегодня я несу наш разговор с Олей следователю. Не знаю, даст ли это хоть что-то, но надеюсь на лучшее.

Из темных небес на землю падает дождь и хлопья снега, оставляя мокрые следы на асфальте, превращая листья в грязь. Люди вокруг такие же тусклые, как и природа, что медленно впадает в спячку, будто медведь, испытывая потребность в отдыхе. Свет от фар машин разрезает легкую серость в воздухе, хоть как-то даря надежду на радость, как те маленькие лучики солнца, которого так не хватает.

Вхожу в участок и направляюсь к следователю. Мужчина — Андрей Мирославович — уже ждет меня в холодном кабинете, окно которого заложено старыми, неухоженными вазонами с увядшими листьями.

— Доброе утро, госпожа Ярецкая. — Он приветливо улыбается, будто недавно не собирался прижать Макса к стене психологическим воздействием и предлагает присесть рядом. — Сначала хочу сказать, что дело продвигается вперед. И хотя отец Назара Руденко сообщает, что такого не могло произойти, но отказать нам в общении с сыном не смог, не вызывая нарушения Конституции. Назар подтверждает ваши слова. Точнее почти все ваши слова, кроме орального изнасилования.

Трудно глотаю ком в горле даже не удивляясь, что Назар не подтвердил подобное.

— Я и не сомневалась, что он будет все, сказанное мной, отрицать. Но вот, послушайте. — Ставлю телефон на стол и включаю наш с Олей разговор. Следователь внимательно слушает, хмурит брови и смотрит на меня.

— Насколько понимаю этот разговор состоялся с вашей одногруппницей, которая и пригласила вас в ночной клуб в тот день?

— Да.

— Что ж, разговор стоит внимания и его нужно будет предъявить в суде. Но я бы не рассчитывал на то, что эти слова помогут вам наказать Назара Руденко. Вам нужен хороший адвокат. И доказательства.