– Чего же тогда работаешь?

– Больно много тут мест, чтобы работу выбирать, – в её руке появилось влажное вафельное полотенце. Маро принялась обмахиваться им, ещё больше распространяя вокруг себя запахи еды. Кислые щи и тушёное мясо не вязались с её красотой и грузинской грацией. – Собиралась в Сочи уехать, поступать, но так и не доехала. Застряла тут навсегда. Не жалуюсь, конечно. Все в порядке. Семья, работа, живы-здоровы, и это счастье. А ты вообще откуда к нам примчался?

– Из Москвы.

– Ну вот, столичный. В Москве-то, наверное, каждая собака себе дело найдёт. А тут всё по-другому. Приходится работать, куда взяли. Вано знаешь где работает?

Старший брат Вано постоянно таскал расчёску, чтобы приглаживать чёрные густые волосы. Драться не умел совершенно, зато отлично разбирался в музыке. Это всё, что о нем помнил Выхин.

– Дальнобойщик! – выпалила Маро, будто в этой профессии было что-то противоестественное. – Мотается по всей стране, от Хабаровска до Туапсе. Я его вижу раз в три месяца. Скоро совсем забуду. Живот отрастил вот такой. Сначала в кафе входит его живот, потом сам Вано… Вообще, вся компания наша развалилась, – добавила она, подразумевая ту стайку подростков, которая гонялась за Выхиным по лесу. Брата своего, рыженькую Ингу, Сашку и Вадика. – Как Капустин пропал, так сразу все и разбежались. Капустина-то не забыл?

Выхин молча изобразил над головой цилиндр, который натянул плотно на глаза и будто застрял в нём. Маро хихикнула.

– Точно, точно! Андрей-бармалей, сделал шляпу из гвоздей! Зачётная дразнилка! Бесила его, – взгляд Маро сделался задумчивым. Она добавила негромко. – Страшно всё это было, конечно.

– Что именно?

– Его исчезновение. Раз – и пропал без следа. Тело до сих пор не нашли, ты в курсе? Говорили, рекой унесло.

– Я был в первом поисковом отряде, – напомнил Выхин, отпивая вина, чтобы быстрее опьянеть. Пьяные мысли легче. – Мы прочесали лес от и до. Я, моя мама, отчим. Ваши родители тоже, родители Элки. Весь городок прочесывал.

– Верно. Я не помню подробностей, меня не пустили. Родители ходили, Вано. Элка так вообще с катушек слетела. Видел её? Безумная стала. После того лета ходила на поиски брата сама, потом привязалась к каким-то волонтёрам и несколько лет чуть ли не каждый день исследовала наш лес вдоль и поперёк. По обеим рекам сплавлялась. Брата, конечно, не нашла, но с тех пор людей ищет по всему югу, мотается то в Сочи, то в Краснодар. Говорят, у неё бзик так и не прошёл.

– Мы общались, – сказал Выхин. – Странная она, тут ничего не скажешь.

– А я помню вы были влюблены. – хихикнула Маро. – Элка за тебя заступалась. Капустин только ее и слушался. Вот же досталось девочке. Сначала брат пропал, потом ты уехал. Странная жизнь, конечно. Раскидала всех. Ещё Толик из третьего дома тут недалеко работает, но я с ним вообще не пересекаюсь. Он хирургом стал. Большой человек. Вадик уехал… Инга родила троих и тоже умотала в Геленджик с мужем. Сюда приезжают разве что к родителям. Вижу их иногда, забегают покушать, поболтать.

Выхин, слушая Маро, допил второй бокал, сам себе налил ещё. Мысли его потекли совсем уж хаотично, сделались лёгкими и приятными. Выхину захотелось продолжить день с похода к морю. Искупаться в прохладной воде, сгореть, а потом вернуться в квартиру и завалиться спать, прямо лицом в подушку, чтобы песок ещё не успел ссыпаться с влажных ног. И только после всего этого, проснувшись, подумать о своей никчёмной жизни и что с ней делать дальше.

–…а ты как устроился, спрашиваю? – кажется, Маро повторила вопрос уже несколько раз.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Работаю то тут, то там. Где придется. Путешествую много. Не люблю сидеть на месте, знаешь ли. Меня бы в этом городке ничего не удержало.

– Бизнесмен? У нас только бизнесмены путешествуют.

– А похож?

– Неа. Похож на очень уставшего человека. Как будто шёл к нам пешком из Москвы.

– Можно и так сказать, – отмахнулся он. – Вообще-то, я и сюда ненадолго. Скоро уеду куда-нибудь. У меня есть карта, старая, советская еще. Иногда хочется развернуть ее, сил нет. Читаю названия городов, пока не зацеплюсь взглядом за какой-нибудь. Неважно где. Хоть на Дальнем Востоке, хоть в Заполярье. Цепляет, знаешь. Собираю вещи и еду туда сразу же. Там и живу, пока снова желание не возникает.

– То есть ты и наш городок вот так зацепил?

– Нет. Здесь что-то другое. Он не отпускает. Вспомнил о нем, долго думал, сопротивлялся, но все же приехал.

Маро хотела что-то сказать, но в это время в кафе вошла семья с парой визгливых детишек, который наперебой спорили, чей водяной пистолет лучше. Кажется, победителем должен был стать тот, кто громче орет. Все они были обгоревшие до красноты, упакованные в купальники и плавки, с резиновыми кругами подмышками, с полотенцами и зонтиками. Выхин вспомнил о своём желании искупаться, быстро доел и поднялся.

– Денег не надо! – сказал Маро, проходя мимо с подносом еды для туристов. – Считай, во искупление вины. Забегай завтра, поболтаем ещё.

3.

Вано Циклаури въехал в город в половине десятого вечера.

Он торопился к закату, но задержался на выезде из Туапсе из-за огромной пробки – две фуры не разъехались на перекрёстке, зацепили какого-то лихача, мчавшегося по обочине, и в итоге все трое устроили затор, за который гореть им в аду вечность.

Вдобавок два часа назад сдох кондиционер: начал гонять горячий вязкий воздух по салону, будто Вано был курицей-гриль, вертящейся на металлическом пруте, воткнутом в задницу. Вано ругался, успокаивался, снова ругался, включал и выключал музыку (от которой, конечно, тоже успокаивался, но ненадолго), выжимал сто двадцать километров по прямой – но ничего из этого не позволило ему приехать до заката.