Ушли они недалео - в лес, примерно за милю от дома. Там, в чаще, Люк смастерил полуземлянку-полушалаш - с десяти шагов не заметишь. Костер они разводили только в сумерках, под густой елью, чтобы никто не заметил дыма, воду брали из ручья.

Два-три раза в день он кружным путем подходил к краю леса - оттуда до дома оставалось всего ярдов сто - смотрел, слушал. Но все было тихо и спокойно: ни шума моторов, ни следов шин на дороге...

Он надеялся, что если мотоциклисты вернутся,то, увидев пустой дом, решат, что жильцы его покинули насовсем, и уедут. Если же они угрожали просто так и возвращаться не собирались - что ж, на всякий случай лучше подождать xотя бы месяц.

Но они вернулись раньше.

Дней через десять Люк услышал выстрелы - строго-настрого велел Мери не выходить из шалаша и бросился к краю леса. И увидел...

Их дом горел - еще стоял, ещё держался, но пылала крыша,из окон тоже выбивались языки пламени. Вокруг носились мотоциклисты - гикали, горланили, стреляли в воздух; на сей раз их было человек десять.

Это продолжалось больше часа, потом, выбросив облако искр, провалилась крыша и руины дома вспыхнули огромным факелом. Мотоциклисты, словно по команде, спешились, помочились в огонь и уехали.

А он вернулся в лес, кшалашу.

До ближайшего людского поселения было миль двадцать, но идти туда Люк не собирался: вспомнились двое добродушных немолодых посельчан, месяца три назад подъехавших к дому. Одного из них Люк знал - встречал,когда ходил в поселок менять мясо и шкуры на муку - поэтому впустил обоих на кухню, и Мери угостила их чаем и лепешками.

"Говорят, она у тебя красава!" - сказал главарь мотоциклистов - кто, кроме тех посельчан, мог это знать?! Нет, лучше уйти отсюда куда-нибудь подальше... как можно дальше!

И тогда Люк вспомнил, как Лесли рассказывала о Колорадо - в том числе о поселке с оградой из автомобильных капотов и крыш, совсем небольшoм, куда редко заходят чужаки. Может быть, там они с Мери будут в безопасности?

***

– Ну вот, - так закончил он свой рассказ, - месяца два мы сюда шли. Боялись, не найдем, вы ведь сказали только, что поселок на западе штата. Но - слава Богу, нашли. – Он скупо улыбнулся.

– й, давайте я ещё чаю налью!
– подхватилась Мери; вставая, незаметно погладила его по плечу.

Люк опустил глаза.

– Господь учит, что месть - это грех, что нужно предоставить обидчика Его правосудию. Но если бы я мог... если бы их главарь сейчас оказался рядом - я бы убил его. За наш дом, за слезы Мери - а теперь еще и за кошмары Тоби...

– А как он выглядел? – спросила Лесли, пожала плечами: - Ну... на всякий случай.

– Высокий, волосы рыжеватые и так вот... – Люк обрисовал у себя на лице подобие бакенбардов, – на щеки спускаются. Голос низкий такой, грубый... неприятный. в остальном ничего особенного - человек как человек.

При упоминании о рыжеватых бакенбардах по спине Лесли пробежал нехороший холодок: в Логове такие были только у одного человека. Сказать? Но потребуется многое объяснить...

Вернулась Арлин, на вопросительный взгляд Люка кивнула:

– Спит.
– С улыбкой повернулась к Лесли: - Вашу собачку так в руке и держит.

Лесли тоже улыбнулась. Нет, не будет она ничего говорить,тем более при Мери и этой девочке.

***

Когда она вышла из дома Люка, на улице царила тишина, лишь изредка прерываемая посвистом ночной птицы - поселок спал.

Ну и что теперь делать, куда идти? К Лидии - неудобно: а вдруг она уже спит? Или, может наоборот, сидит и ждет, пока наконец явится припозднившаяся гостья?

Колебания Лесли прервал короткий свист и окрик:

– Эй!

Она обернулась . На крыльце дома дяди Мартина - старого, в котором он жил до переезда к Лидии - маячил силуэт старика. Он помахал рукой, снова позвал: - Эй!
– и Лесли свернула в его сторону.

Во дворе привычно воняло выделываемыми змеиными шкурками, но куда слабее, чем раньше, да и бочек, где они мокли и квасились, было не видно.

– Чего озираешься?!
– ухмыльнулся, когда она подошла, дядя Мартин. – Баки теперь за домом стоят. Проходи, я тебя ждал - вино будешь?

***

Вино, в тусклом свете жирника казавшееся черным и густым, как нефть, пахло терпко, но приятно. На вкус оно оказалось ещё лучше - сладковатое и чуть вяжущее.

– Сам делал, – подождав, пока она попробует и оценит первый глоток, похвастался старик. – Это с брусникой. У меня ещё с дикой вишней есть, но это получилось удачнее.