– Успокойся, - шепчу, зная, что он слышит меня. – Пожалуйста. Ведите себя хорошо, чтобы они не причинили вам боли.

В других клетках слышится возня, потом тихое урчание. Словно все со мной согласились. Я довольна этим обещанием. Поэтому могу уйти со спокойным сердцем. Но перед этим беру папку Крейвена и фотографирую на телефон все пять страниц. Еще раз попрощавшись со своим великаном и всеми остальными, тихо ухожу. Через пять минут закончится перезапуск системы, но я не спешу, рассчитываю каждый шаг. Захожу в лабораторию, надеваю халат, и прячусь под столом.

 Через минут десять лаборатория открывается, еще через полчаса заполняется людьми. Я пользуюсь моментом и, когда возле меня меньше всех, выползаю из-под стола, и подымаюсь на ноги.

– Нашла, - громко говорю, поднимая свое кольцо вверх.

Никто почти не обращает на меня внимания, поэтому я мысленно отмечаю, что миссия удалась. Приступаю к работе, совсем не чувствуя голода. Я узнала кучу информации, и теперь - самое главное решить, что с этим со всем делать. Больше всего мне хотелось принять душ и переодеться. Меня всю трясло от волнения. Хотелось побыстрей увидеть Ли. Не успела опомниться, как слышу, противный, такой знакомый крик Лилии:

– Хэвилаш! Кофе!

Тяжело вздыхаю, но с улыбкой иду и делаю.

В обед, появляюсь самая первая и, как только вижу Ли, вскакиваю с места и обнимаю её. Она измучена, не спала целую ночь. Знаю, очень сильно переживала, поэтому мы встречаемся, словно закадычные подруги, которые не виделись целый год. Сейчас у друг друга есть только – мы сами.

– Господи, Мика, ты дрожишь, - взволнованно шепчет она, подводя меня к столу, и заботливо усаживает.

– Есть из-за чего. Ты, кстати, тоже выглядишь не ахти, - отвечаю.

– Ногти все изгрызла, когда ты не вернулась после двенадцати. Что произошло? Есть что-то?

Киваю. Беру чашку кофе, жадно пью, и ем овсяную хлопья с мясом и подливкой. Вкусно, как никогда! Когда нервничаю, аппетит, как у зверя.

– Ты хочешь поговорить прямо тут? Рассказывать много.

– Хоть намекни, - умоляет она.

Любопытство кошку сгубило!

Сама же ставила правила: не говорить ни о чем в общественном месте. Пока не останемся одни. Но я жалею ее и, достав телефон, показываю фотографии Крейвена и его тюрьмы. Она вытаращивает на меня глаза, и теперь в них я вижу еще больше интереса и вопросов.

Что ж, терпи, девочка!

Доедаю свою еду, прощаюсь с Ли, и иду опять к работе. Как и обещал Рогозин, день у меня значительно сократился, поэтому у себя в комнате я оказалась в пять вечера. Ли спит на своей кровати сладким сном, после смены она на полдня впадает в спячку. Беру сменную одежду и бегу в душ. Вода, как бальзам на душу – очищает и снимает напряжение в мышцах. Спать хочется ужасно.

Вспоминаю ночь с Крейвеном и улыбаюсь. Почему-то очень соскучилась. Целый день думала как он там, и переживала, когда кто-то спускался в подвал. Мне не хотелось, чтобы кому-то из моих новых друзей, теперь причиняли боль.

Захожу в комнату, моя подруга протирает сонные глаза и потягивается. Потом подпирает спину подушкой и вопросительно смотрит на меня. Я, молча, сажусь напротив и начинаю вытирать мокрые волосы полотенцем.

– Итак… - поторапливает она меня.

Поворачиваю к ней, откладывая полотенце в сторону, и рассказываю ей все до мелочи. Все, что мне поведал Крейвен, и что видела сама.

– Мика, ты что смертница? – глаза Ли похожи на два блюдца. Она испугана и в неком шоке от услышанного. – Как ты могла остаться в одной клетке с полузверем? Он же мог тебя порвать на кусочки и съесть. Никто даже и не узнал бы.

– Конечно, он мог, но не порвал же ведь! Значит, не такие они и звери, - отвечаю. – И не называй их так. Поверь, они бесподобны. Их сила, возможности, красота… Крейвен всегда был со мной внимательным и нежным. Ты даже представить не можешь, как я его боялась сначала. Но он так бережно ко мне относился!

– Крейвен? – поддевает Ли. – Конечно, трудно устоять…

– Дело не в этом, Ли! Их история…

– Да, очень жаль. И ты думаешь, что они могут нормально социализироваться в обществе, после того, что с ними сделали?

– Сомневаюсь, что они доживут до общества! Их было пятьдесят детей, Ли, - возмущаюсь.

– А что, если доживут, - загадочно говорит подруга, и я смотрю на нее, вся во внимании.- Ты говорила, что проблема в исследовании из-за их неуправляемости.

Я киваю. Меня радуют мозги Ли. Ведь я знаю, что она точно что-то придумает.

– Да. Троих скоро могут убить. Я не могу этого допустить.

– Тогда у меня есть идеальный план.

– Говори, Ли, не томи! Я и так на взводе! – тороплю её.