Перелистываю еще несколько страниц, изучаю мелкий шрифт. Ничего значительного. Какие-то цифры, номера. Все, что вводили, просто кодировали. Но все же нечто я таки узнала, не зря ведь провела пять лет в институте. Поэтому, с этими мыслями, ложусь под одеяло и моментально засыпаю.

Утром Ли с трудом меня будит. Я уставшая и у меня нет сил. Поднимаюсь с постели, иду в душ, и мы кратко обсуждаем план действий на сегодня.

Сначала нужно было собрать нужную информацию, которую мы хотим вложить в головы парней. Поэтому подруга предлагает одолжить ноутбук у одного из пилотов, конечно, предварительно пококетничав с ним. Притвориться, что свой поломался, и очень нужен рабочий вариант. Взяв на себя эту роль, Ли пообещала, что соберет все необходимое и, в столовой, передаст мне все в рюкзаке. Также она даст свой ноутбук, ведь у нее там полно программного обеспечения и планов здания лаборатории. Все, что она изучала за несколько лет, было тоже там.

– Неважно выглядишь, Мика, - говорит Ли, надевая свою камуфляжную форму. – Во сколько ты легла спать?

– В два часа ночи, - устало отвечаю. – Нужно было разобраться с документами.

– Что-то нашла интересное?

– Только небольшое предположение, от чего эти парни такими стали.

– И?

– Еще с самого начала им кололи небольшую дозу радиации и, пока их гены мутировали, они добавляли к ним гены других животных. Также были специально выведены в лабораторном режиме клетки идеального гена. При постоянных, таких, испытаниях, с годами эти мальчики становились лучше. И, в принципе, слепилось то, что мы имеем, - тяжело вздыхаю. – Мне бы доступ к образцам в лаборатории, я бы больше смогла выведать!

– Ты и так узнала достаточно. Это просто… Вау! – отвечает она.

– Да, но так бы можно было узнать, не грозит ли им это в дальнейшем? И что будет, если перестать колоть им эту гадость? Ты ведь понимаешь, что организм, который привык к постоянным нагрузкам в виде яда, может дать непредсказуемые результаты!

– Ты думаешь, что если мы их освободим, они могут погибнуть?

Я не отвечаю на этот вопрос, потому что, да, мне очень страшно. Но и жить все время в клетке - не лучший вариант.

К вечеру, переделав всю работу, иду в столовую и ужинаю с Ли. Она осторожно подсовывает мне рюкзак под столом, оглядываясь по сторонам.

– Некоторая важная информация имеется только на одном ноутбуке, поэтому тебе нужно будет передавать его всем по очереди или как-то собрать их всех вместе, - шепчет она, не отрывая глаз от тарелки.

Я киваю, надеваю рюкзак на плечи, и направляюсь в лабораторию. Там уже никого нет. Время - десять вечера. Через полтора часа должно пропасть питание, но я решаю спуститься в подвал, как только лабораторию покинет начальство и закроет её снаружи. Пока Лилия сидит у себя в кабинете, и я знаю, что она уйдет минут через десять. Такой себе пунктуальный человечек.

Прокрадываюсь к лаборатории, прячу рюкзак под столом и только наклоняюсь, чтобы залезть самой туда, как в проходе появляется Рогозин.

– Мика, - говорит он. – Я же отпустил тебя раньше?

Незаметно снимаю кольцо из пальца и поворачиваюсь к нему лицом.

– Просто забыла кольцо, и оно упало под стол, - оправдываюсь, чувствуя, что моё сердце вот-вот выскочит из груди от страха.

– Зайди ко мне в кабинет на минутку, - просит он с непроницаемой маской на лице.

То, что он себя так непринужденно держит, не давало мне возможности понять его настроение и следующий шаг. Плетусь следом, пытаясь немного успокоиться. Захожу в кабинет, и он тут же нависает надо мной, крепко прижимая к двери. Его губы у меня возле уха, дыхание опаляет кожу шеи.

– Надумала играть со мной, девочка? – зло шепчет он, его дыхание тяжелое.

– Ч-что?- заикаюсь. – Нет!

– Твои месячные… Их нет!

Меня поражают его слова, но я беру себя в руки.

– Еще дня три, - отвечаю.

– Тогда, почему я их не чую, - он склоняется к щеке и глубоко вдыхает.

Застываю. Пытаюсь понять, к чему он это говорит. Понимая, что никто из обычных смертных по запаху не определит такое дело. Меня пугает его признание, но мне надо как-то выкручиваться.

– У каждой девушки свой секрет, - улыбаюсь я. – Но через три дня… - замолкаю не из-за того, что кокетничаю. Просто не могу в этом признаться сама себе.

Рогозин улыбается, смотрит на меня так пристально. Потом слегка склоняется и лижет меня, так протяжно, от шеи к щеке. Мне противно, с трудом подавляю порыв рвоты.

– Какая же ты сладкая, - шепчет он. – Три дня и не больше, - добавляет, а потом отпускает меня.

Задерживаю дыхание и, выскользнув из кабинета, убегаю прочь. При этом противно кривлюсь и нервно вытираю щеку рукавом водолазки. Прячусь под столом, в дальнем углу, и на всякий случайный обставляю себя пробирками с аммиаком. Меня насторожили слова Рогозина. А вдруг...? После того, что я узнала, уже ничего не удивляет.