– Хорошо, - соглашаюсь.

Потом мы молчим некоторое мгновение, и я обдумываю наши отношения. Крейвен как-то изменил ко мне свое отношение, стал больше понимать и давать пространства. Неужели ссора так повлияла на него, или он боялся потерять меня настолько, что решил переступить через свои инстинкты? Мне хорошо с ним, чувствую защищенность, поэтому мысленно решаю тоже переступать через себя, в некоторых необходимых ситуациях. Чтобы сохранить то, что есть, что возникло за несколько дней. В обычной жизни, с обычным мужчиной, я бы не верила в счастливый хеппи енд, отношений, построенных за такое короткое время. Но это, же мой Крейвен! Мужчина, у которого неиспорченное понятие жизни и любви. Хочу попробовать, и это моя гавань!

– Как протекают твои дела с поисками? – вдруг интересуется Крейвен, зарываясь носом в мои волосы. Его так много на мне, люблю это чувство.

– Ничего стоящего, по отношению к пропавшей Аните, но я нашла описания испытаний над Италией и Данией.

Крейвен напрягается подо мной, понимаю, что его беспокоит эта ситуация.

– Ты узнала, что им вводили?

– Нет. Для этого нужна лаборатория. Но я прочла про то, что инъекция, которую на них испытывали, нарушила их центральную нервную систему. Боюсь, это может привести к летальным последствиям, - говорю сочувственно.

– К каким?
– уточняет он.

– Ну, обычно это влияет на психику. Смотря, какая часть, пострадала больше всего. Может даже быть, что они потеряют чувствительность, движение или зрение…. Если бы, хоть немного понимать что им ввели, то сказала бы больше. Но это только предположения. К тому же, я не понимаю что это у вас за транс такой, который сохраняет тело в прежнем виде, не нарушая его оболочки, даже при лишении поддержки, необходимыми, питательными веществами!

– Этот транс, как защитный барьер нашего тела, - объясняет Крейвен. – Мы впадаем в него при огромных повреждениях в организме, и пока тело не восстановится для поддержки всех органов, мы находимся в таком положении.

– Хочешь сказать, что после восстановления нарушенных функций Италия и Дания придут в себя? – удивляюсь я.

– Думаю да. У нас еще не было таких ситуаций, чтобы калечили изнутри, поэтому не могу ничего утверждать.

– Ну, в принципе, вполне логично! – осеняет меня. – Нервная системе каждого человека, самое сложное что есть. Восстановить её клетки не возможно. Но вы ведь не обычные парни, да, - улыбаюсь. – И откуда ты знаешь так много про транс? У вас уже были случаи?

– Почти каждый из нас впадал в транс и не один рас. За столько лет перебивание в разных лабораториях, нас воспитывали по-разному и постоянно калечили. Меня должны были убить, потому что, после того как я взбунтовался, разнес половину подземельной лаборатории, меня сильно избили. Несколько органов превратились просто в мякоть. Я впал в транс и пробыл в нем три месяца, пока полностью не восстановился. После этого транса, я начал вспоминать свое детство. Думаю этот транс, вылечил некие поврежденные области моих мозгов. Ведь для меня все стало по-другому. Я захотел свободы, на что подстрекал остальных. Но после того как каждую неделю, в течение полугода, ко мне приходи и избивали до потери сознания, что в нашем случае почти не возможно, я потеря все надежды. Пока ты не появилась в моей камере…, - с теплотой добавляет он.

– О Господи! – вылетает у меня хрипло. На глазах выступили слезы. Как представлю, через что им пришлось пройти, сердце болит.

Крейвен обнимает меня успокаивая.

– Прости, не нужно было тебе этого говорить.

– Нет, все нормально, - отвечаю, успокаиваясь. – Мне просто обидно за вас. Я рада, что вы освободились. Теперь у вас начнется новая жизнь. Там, куда я хочу вас привести, очень красиво.

– Расскажи мне о том месте? – просит Крейвен. – В интернете ничего не написано про твой дом, только про город Рахов.

– Про мой дом, ты там ничего и не найдешь. Эта частная собственность и к тому же малоизвестная точка. В интернете пишут, о чем-то значимом. Например, про целый город, известные места. Но там самое лучшее место, - закрываю глаза, ложу голову ему на грудь и мысленно перемещаюсь домой. – Дом построен на небольшой равнине, ведь это у подгорья горы Драгобрат. Там много зеленых просторов, но вся остальная наша территории сплошные склоны, холмы и выступы. Вокруг хвойный лес. Ниже по склону река Черная Тиса с кристально, чистой водой. Вокруг тишина, покой и много разных животных, на которых можно наткнуться почти каждый день.

Крейвен, сжимает, меня сильней, глубоко вдыхая. Ему понравилась картина, которую я описывала. Это ощутимо.

– Я уже хочу туда, - говорит он. – То, как ты рассказываешь об этом месте, действительно делает его волшебным. Только если к нему добавить еще и тебя, лишь тогда это будет самым прекрасным уголком мира!

Улыбаюсь и целую его. Ну, разве он не милый? Ну, просто нельзя не влюбится!

Мы разговариваем так некоторое время, и я проваливаюсь в глубокий сон.

Утром меня ожидает прекрасный завтрак в постель. Правда, опять мясо, только отбивная. Так же огромная чашка кофе и пару тостов. Съедаю это все, принимаю душ и так, в нижнем белье, приступаю к документам.

За все эти дни, разобрала почти половину документов. И честно, потеряла почти все надежды. Но видимо Бог, увидел мои старания, и, то, что мои руки скоро опустятся, решил поддержать меня. Ближе к обеду, в мои руки попадает конверт без адресов, только имя Лилии Сергеевны. Воротит от него, но чувствую что это важное письмо.

Оно открытое и толстое. Достаю из него пару листков с распечатанными таблицами и фотографию. Фотография видимо лично для Лилии Сергеевны. На ней какой-то дед с усами, с небольшим животиком и в белом халате. Его рука поднята вверх, как будто в приветствии. Губы растянуты в улыбке и пол лица, закрывают большие очки. Ну, точно протеже Лилии Сергеевны! Отлаживаю эту не нужную мне находку и рассматриваю таблицы.