Шрифт:
– Кто он? – рычит она.
– Ли, ты должна знать, что перед тем, как к ним приводили девушку, им что-то вкалывали и они теряли контроль.
– Кто он? – тверже повторяет она.
– Халик… Афганистан, - шепчу.
Не успеваю толком договорить, как она подрывается и выбегает из комнаты. Вскакиваю из кровати, несусь следом, зовя подругу по имени. Сбегаю вниз и как раз попадаю на то, как Ли бросается на мужчину. Она замахивается ногой, бьет его прямо по лицу. Потом наносит серию ударов по корпусу, ногам. Эти удары - бешеные и для обычного человека, могли быть смертельными. Но Халик стоит без движений, молча вынося все. Он был готов. Знал, что так и будет. Тем более, я предупредила.
От всех ударов он даже не вздрагивает. Иногда мне кажется, что они сделаны из титана. Ли бьет его и бьет, пока костяшки на её руках не окровавливаются, и рядом не появляется Крисчен. Он просто хватает её сзади и, прижав к себе спиной, отступает на безопасное расстояние.
– Сволочь, - кричит она сквозь слезы. – Я убью тебя! Ненавижу!
– Ли! – привлекаю я её внимание.
Она рыдает, повиснув в руках Филиппин.
– Ли, - вновь пытаюсь обратить на себя её внимание.
– Как ты мог? Она же такая хрупкая была, маленькая…
– Ли, я думаю, что твоя сестра жива! – выпаливаю я громко. Чтобы прекратить этот балаган.
Она затихает и встает на ноги. В глазах искра надежды. Крисчен, чувствуя в ней перемены и силу, отпускает её. Все мужчины смотрят на меня.
– Анита?! – уточняет, и я киваю. – С чего ты взяла?! Мика, если ты так говоришь чтобы только успокоить …
– Нет, - твердо отвечаю. – Я знаю что говорю, и уверена в этом на девяносто пять процентов.
– Почему? – она почти не дышит, застыв. Для нее это многое значит.
– Сама подумай! Им приводили множество женщин, которые в основном умирали от жестокого вторжения или кто-то, под вводом какого-то агрессивного вещества, не сдерживался и ломал им шею. Анита, чтобы выжить, согласилась добровольно пойти на это, и уговорами убедила Халика сделать все самой. Халик утверждает, что её забрали от него живой и невредимой. Значит, их испытательный проект удался. Смысл тогда её убивать, если она забеременела?
– А если ничего не вышло?
– перепрашивает Ли. – Вдруг их сперма не продуктивна или несовместима с нами?
– Ну, это те пять процентов, в которых я не уверена, - отвечаю. – Но, тогда встает вопрос, что за инъекцию они им кололи перед спариванием? Для чего она, если не для того, чтобы женщина могла легко зачать?
– Ты, что серьезно? – не верит Ли.
– Это вполне возможно и ответы могут быть в тех документах, которые я нашла! – убеждаю.
– Хочешь сказать, что моя сестра инкубатор для исследования и где-то еще жива?!
Я киваю, мягко улыбаясь, видя в её глазах понимание.
- Мика, если это окажется так, я буду обязана тебе по век жизни! – радуется она.
– Я попробую разобраться с документами в кратчайшие строки и найду тебе доказательство, - твердо говорю я, и она улыбается.
– О, Мика! - радуется она. – Это ведь действительно может быть так! – она глубоко дышит, чтобы успокоиться. – Тогда, пойдем наверх, нужно быстрее разобраться в тех документах!
– Хорошо. Пойдем, - делаю шаг в направлении лестницы.
– Подожди! – останавливает она меня.
Я оборачиваюсь и смотрю, как она подходит к Халику. Её лицо спокойное, с некой маленькой улыбкой. Конечно, она не извиняться будет. Знаю этот её маневр. Что-то задумала! Не успеваю об этом, как следует подумать, как она замахивается коленом и бьет Халика прямо между ног, по его достоинству. В этот момент я поняла слабое место этих мужчин. В принципе, в этом они не отличаются.
Халик хватается руками за промежность, и, склонившись, стонет. Видимо, боль нереальная. Все парни сочувственно смотрят. А некоторые помогают дойти до дивана, чтобы присесть.
– Это тебе за то, что дотронулся до моей сестры! – рычит Ли и эффектно выходит из гостиной.
Она поднимается по ступенькам, и все провожают её взглядом. Смотрю на Афганистан, и мне становится жаль его.
- Прости, - извиняюсь я.
Он поднимает ладонь вверх, мол, все нормально, потом сквозь зубы шипит:
– Заслужил.
И после этого я тоже иду наверх, ловя на себе проницательный взгляд Крейвена. Вспоминаю нашу ссору и отворачиваюсь от него. Больше не хочу расстраиваться. Пусть посидит и подумает. Тем более, забот хватает.
Поднимаюсь и закрываюсь с Ли в комнате. Ночь обещает быть долгой и нудной, которую я намеривалась провести без Крейвена…
Глава 11
Мы сидим, не смыкая глаз до трех часов ночи. На кровати больше тысячи листов формата А4, исписаны мелким шрифтом. То, что множество записей от руки, замедляет процесс, ведь подчерк ужасно не разборчив.