— К тому же, весь город слышал, что Нобуноро-сама из последнего похода привез пленного принца Сумада. Ты пришел из дворца и за тебя тайно поручился Акиро-сама. Не сложно понять, что ты хочешь сделать.

— Должен признать, — Стас помедлил, подирая слова. — Ваша внешность способна ввести в заблуждение. Не сочтите это за оскорбление.

— Ха! Скорее ты умеешь польстить, целитель, — ухмыльнулся щербатой улыбкой Кенсей, прикрыв свой единственный глаз.

— Предположим, только предположим, что вы правы. Что вы собираетесь делать с этой информацией? Вы же не просто так рассказали мне о том, что знаете. — Стасу требовалось сразу расставить все точки над «ай».

— И впрямь, не просто так, — вновь стал серьезен ронин. — Широ-сан, ты уже знаешь о том, что я стал ронином после смерти моего господина.

Стас настороженно кивнул. От него не прошел мимо переход собеседника на более уважительный именной суффикс.

— Те, кто убили моего господина и почти прикончили меня были из клана Санса, — голос Кенсея наполнился еле сдерживаемой яростью и ненавистью. — Они смогли откупиться или что они там сделали, чтобы им сошло все с рук. Однако я ничего не забыл. Если я честно нападу на Санса, как того требует кодекс самурая, то погибну, не успев даже ничего сделать. При этом я не могу словно вор выискивать их одиночек и тайно убивать.

Урамаса глубоко вздохнул, борясь с эмоциями. Наконец он кое-как обуздал свою ярость.

— Однако вы, Широ-сан, вместе с принцем и воителями Сумада обязательно столкнетесь с Санса и вот тогда у меня уже будет шанс на честное сражение. Они против вас и меня. Вот чего я хочу.

— Я кое-что не понял, Кенсей-сан, — Стас нахмурился. — Вы упоминали свою дочь и то, что вы отказались от харакири лишь из — за нее. Что изменилось теперь? Вы готовы ее бросить ради своей мести? Предупреждаю сразу, дорога будет тяжелой, ребенку в ней будет не место.

Стас не собирался рисковать жизнью и здоровьем маленькой девочки из-за потерявшего голову от мести безумца.

— Все так. Однако я уже нашел тех, кто о ней позаботится, — лицо мужчины было словно вырублено из камня, так мало на нем виднелось эмоций. — Работая с ёрики и охотясь на воителей-отступников я сумел собрать достаточно денег, чтобы моей дочери хватило и на ее жизнь, и на приданное. Один мой старый друг согласился ее принять в свою семью.

— И вы готовы оставить свою дочь на него?

— Да, — ронин тяжело вздохнул. — С моей жизнью я могу умереть в любой день, оставив мою Аями сиротой. Ей будет лучше с ними. Они о ней позаботятся лучше меня. Я же хочу мести за моего господина.

— И вас не смущает, что если мы все же преуспеем, и вы и я выживем, то вам придется служить воителям или мне, бывшему крестьянину? Позволит ли это ваша честь…

— Пока Санса беззаботно гуляют на этом свете у меня нет чести! — зло прошипел Кенсей, но сразу же успокоился. — Да, я готов и на это. Пускай после смерти меня ждет хоть желудок Синигами, но я отомщу. Любой ценой.

Стас ничего не сказал. В этот момент он усиленно размышлял, попутно анализируя слова собеседника.

Ордынцева можно было назвать по-разному, но «доверчивым» никогда.

Первым делом Станислав подумал о том, что Урамаса может быть подсадной уткой того же Акиро. Зачем и почему? Это еще предстояло выяснить.

Однако в эту теорию не подходили сразу несколько вещей, начиная с характера, заканчивая эмоциями ронина.

Слишком правдоподобно. Ненависть к воителям, презрение к Санса, жажда мести и всепоглощающая ненависть — каждая из этих эмоций тянула на похлопывание по плечу от самого Станиславского.

Подобные навыки ожидаешь скорее от великого актера, а не от самурая.

— Я не просто так сказал, что вам придется подчиняться мне, — наконец медленно начал Стас, отслеживая реакцию собеседника. — Я и впрямь действую от имени принца Сумада, однако если вы все же присоединитесь к нам, то будете верны лишь мне. Не Сумада, не Принцу и не кому-либо еще. Это значит, что если будет надо, то вы умрете за меня. В свою же очередь я обязуюсь постараться дать вам столько Санса, сколько вы сможете убить и всячески поспособствовать вашей мести. Согласны ли вы… Служить мне на таких условиях? Служить бывшему крестьянину?

Ордынцев ставил вопрос максимально остро, можно сказать, ребром, ничуть не заботясь о чувствах ронина.

Было бы лучше, если он откажется сейчас, чем эти противоречия всплывут позже.

Почему осторожный землянин вообще решил принять предложение откровенно нестабильного Урамасы? Его ненависть могла дорого обойтись планам Ордынцева.

Проще было бы ему отказать и продолжить двигаться так, как собирался ранее.

Ответ прост — Стасу требовался кто-то, кто работал бы на него не только из-за шантажа, угроз или подкупа, а по собственной инициативе.