Джишин был горд своими успехами, ведь он не подвел своего отца! Мальчику казалось, что теперь он может хоть немного отдохнуть от безумного темпа роста сил.

А потом случились первые миссии, полные трупов, как врагов, так и соклановцев, горящих деревень, разлетающихся городов и смертоносных сражений между воителями высоких рангов. В тот момент Джишин Сумада окончательно потерял даже шанс на отдых, полностью сконцентрировавшись на своем развитии.

Теперь, возвращаясь домой, он тратил любую свободную минуту на оттачивание своего мастерства.

Ведь хоть его и старались защищать телохранители, приставленные отцом, но в схватках воителей нельзя быть уверенным ни в чем. Многообразие техник было так велико, а любовь воителей их скрывать так сильна, что никогда нельзя было знать, что твой противник приготовил на этот раз.

Поэтому Джишин сцепил зубы и тренировался, изучал техники и проводил все свободное время на полигонах, отрабатывая удары и приемы.

И это дало свои плоды. К своим шестнадцати он достиг уровня среднего воителя и вполне уверенно двигался дальше. Его враги оканчивали свои жизни в надёжных каменных тисках, уверенно перемалывающих их кости.

Его имя начало набирать вес и звучать все чаще и казалось все идет хорошо. Однако с каждым днем он все сильнее стал замечать неладное.

Восхищение и гордость в какой-то момент сменились страхом и подозрительностью.

Клан Сумада был воинственным даже по меркам этого темного мира. В целом воители вообще очень редко занимаются лишь мирными профессиями.

Проблема была в том, что деньги интересовали магов этого мира не очень сильно. Техники и секреты тренировок — вот, что намертво отпечаталось в головах воителей.

А подобные знания не разглашались даже самым верным союзникам и их нельзя было купить.

Мирным кланам приходилось идти под другие, воинственные кланы. И платили они им за защиту своими техниками и людьми.

Очевидно, что немногие желали для себя такой судьбы.

Нанять же другой воинственный клан для своей защиты, было тоже самое, как нанять лису сторожить курятник. А потом удивляться, почему это лиса сожрала половину кур, а вторую половину просто передушила.

И как сказано было выше, даже в таких обстоятельствах Сумада неприятно выделялись своей жаждой силы и сражений.

Вокруг их страны не было и места, где они бы не участвовали в очередной войнушке. После каждого такого кровопролития к землям Сумада устремлялся поток красивых пленных воительниц. Вскоре они становились наложницами Сумада, чтобы рожать новых солдат вместо павших.

Логично, что в таком клане сила являлась самым главным мерилом успеха.

Вот только сам того не зная, Джишин невольно преодолел тот порог, когда зависть затмила разум у его клана.

Из перспективного воина он стал чудовищем, которое росло столь стремительными темпами, что его боялись даже свои.

Но куда больнее была та настороженность и злость, которая мелькала в глазах его старшего брата. Идзуна должен был стать главой клана после смерти отца. Для этого он тренировался, как проклятый, но разрыв между ним и младшим братом лишь рос. Это ранило его гордость почище острого ножа, и заставляло видеть в Джишине угрозу и противника.

Последний пытался поговорить с братом и объясниться, но тот не желал его слушать. Именно поведение наследника сыграло немаловажную роль в отношении к Джишину в клане.

Не имея возможности победить его в силе, Идзуна подтачивал его политическое влияние, дискредитируя в глазах общественности.

Словно этого мало, недовольные политикой его отца к Джишину зачастили разные оппозиционные семьи. Конечно, принц раздраженно слал их прочь, но нужные люди уже доложили об этих встречах главе клана.

Да, тот верил словам своего сына о том, что тот не виноват, но сколько подобная ситуация могла продолжаться?

В итоге к своим семнадцати годам, постепенно приближаясь к званию высшего воителя и будучи самым перспективным воином нового поколения, Джишин абсолютно не имел друзей.

С ним какое-то время пытались контактировать некоторые дети из главной семьи, но зацикленность Джишина на получении силы, плюс разница в их статусе положила всем этим попыткам конец.

Кто же знал, что позорный плен, жуткие раны и артефактные оковы приведут к первому в его жизни настоящему другу?

Широ отличался от всех, с кем ему приходилось сталкиваться раньше.

Если задать Джишину вопрос, что же в Широ бесило его до дрожи и одновременно нравилось, то ответ будет — равное отношение.