"По сути – объездной резервный путь из центра в Мурманск (Кировская железная дорога проходит у Ленинграда слишком близко к финской границе), как его не хватало в Зимнюю войну… а достраивали эту ветку уже в Отечественную летом 1941-ого".

– Теперь вы, комсомольцы из Молотовска, – поворачиваю голову к группе молодёжи. – Василий, Маша, Катя и Дуся, вопрос о строительстве клуба, кинопередвижке и библиотеке. Правильно?

– Правильно! – Зарделись девушки.

"Идём дальше слева направо: снабжение овощами, промышленными товарами, дороги… всё последние ходоки – просят построить мостик через Лодьму".

Зал ожидания почти опустел, с улицы доносится растяжное: "Полюшко-поле, полюшко широко по-о-ле"…

Глава лодьминской делегации достаёт из котомки небольшую вещицу: на деревянной дошечке – звезда, составленная из небольших красных грубо обточенных камушков. "Типа сувенир, чёрт его знает брать или не брать"?

– Можно взглянуть? – Наташа Сарсадских, студентка-геолог, которую вместе с мужем две недели назад мы подвезли до Озерков, где они пересели на архангельский поезд, берёт в руки мой подарок.

– Ну как закончили практику? – Обращаюсь к её мужу, высокому плечистому парню с пышной шевелюрой.

– Да, в порядке… спасибо вам… – рассеянно с паузами отвечает он, достав из кармана лупу рассматривает камни. – возвращаемся в Ленинград… У нас поезд через три часа.

– Что это рубины? – Тоже наклоняю голову.

– Нет, это пиропы, минералы из группы гранатов.

– Саш, – обращается девушка к мужу. – что скажешь?

– Они самые, – подтверждает он. – дедушка, а где вы их взяли?

– Так я ж о том, милок, и баю, – расплывается он в улыбке, показывая редкие жёлтые зубы. – около деревни, недалече от Уймы, Лодьма течёт. В запрошлом годе она русло поменяла, другой, стало быть, путь вода нашла. Схлынула опосля водица и по берегу старицы много энтих камушков высыпало…

– Точное место показать сможете? – Отрывается от камней Наташа.

– Знамо дело могу, только вот внучку моему, Сёмке, сподручнее будет. – теребит он соломенные волосы паренька лет десяти, стоящего рядом.

– Через болото там надо идти, – солидно, копируя манеру деда, отвечает Сёмка, не сводя взгляда с моих орденов. – потом вдоль берега Лодьмы до затона, там река поворачивала, подмыла течением берег. Вот там на плёсе полно камней этих.

– Мы едем с вами, дедушка… – Решительно заявляет девушка.

– Наташа, а поезд? А приборы? – Взмолился муж, показывая в угол зала, где были свалены их рюкзаки, поверх которых лежала сложенная тренога теодолита.

– Поезд отменяется, – командует она, тыча пальцем на довольно крупный серебристый октаэдр (две четырёхганные пирамиды, соединённые основаниями) в центре звезды. – ты вот этот камень хорошо рассмотрел?

– Милости просим, – чуть опаздывает с ответом девушке старик. – мы завсегда рады гостям.

– Товарищ Чаганов, нужна ваша помощь, – решительно поворачивается ко мне Сарсадских. – с транспортом. Мы берём на себя полевое картографирование местности… без подробной карты ни дорогу, ни мост не построить.

– Да, конечно…. товарищи, – обращаюсь к инструктору и сержанту из городского Управления НКВД. – надо организовать машину, помочь геологам.

Дед с внуком и ещё трое молчаливых мужиков из группы поддержки завороженно с открытыми ртами поворачивают головы, следя за стремительным развитием событий. Первым реагирует сержант, бросаясь к телефону.

– Не может быть… – тихо шепчет объевшийся груш, завладевает сувенироми садится за стол на свободный стул и бросает жене. – пенал, быстро.

Та бежит к поклаже и сразу находит в кармашке нужную коробочку, возвращается к столу. Муж достаёт из пенала небольшую металлическую рукоятку с цангой на конце, зажимает октаэдр и решительным движением выламывает его из звезды. Устремляется к окну, ходоки окружившие геолога не отстают, наконец в зале слышится неприятный хрустящий звук.

– Режет! – Восклицает Сёмка. – Дяденька, это что алмаз?

– Пока рано говорить, товарищи, – поясняет геолог. – нужно собрать побольше образцов и исследовать их в лаборатории.

"Пиропы – спутники алмазов в кимберлитовой трубке… Которые где-то здесь быть должны, но насколько мне известно километрах в ста от города, в тайге под толстым слоем осадочных пород. А тут – совсем рядом с Архангельском и на поверхности"…

– Так это, не надобно нам никакой машины, – приходит в себя старик. – на баркасе под парусом мы за час до Уймы дойдём, а дальше по тропе она всё едино не пройдёт.