"Хитёр дедок, мост ему нужен, вот только дороги до моста нет. Хотя если там найдут алмазы, ни за тем, ни за другим дело не станет".

– Так что ж мы стоим? – Геологи с горящими глазами спешат к своим рюкзакам. За ними неотступно следуют мужики, мигом расхватав поклажу геологов, у дверей все останавливаются и оборачиваются ко мне.

– В добрый путь, – по очереди пожимаю всем руки. – будет нужна помощь дайте знать. (Сержанту). Сообщите местному участковому и держите это дело под контролем.

"Неужели алмазы? Везёт тебе, Чаганов…. а с другой стороны, везёт тем кто везёт: сидел бы в Москве и думал что не достать их из под земли – долго бы ещё страна покупала алмазы за границей".

– Слушай, они меня абсолютно не понимают! – В зал, чертыхаясь, влетает расстроеный Ильф, выступающий у нас в роли конферансье. – Шуткам не смеются, даже не улыбаются.

– Не волнуйся так, Илья, – подбадриваю его привычной фразой. – твоя публика будет завтра…

Похожая история повторяется раз за разом в течении последних двух недель на каждой станции, где мы останавливались чтобы провести собрание и дать концерт. Выхожу на воздух, а на помост поднимается дублёр нашего впечатлительного конферансье Евгений Петров, его суровое лицо и бас больше импонируют местному зрителю, он объявляет следующий номер: публика одобрительно гудит.

Вдруг на площади два баяна заиграли гимн Советского Союза.

"Как же так? Он же в моей истории появился в 1943-м. Нужели и написание гимна тоже я ускорил? Нет не гимн это, слова другие".

Хочется всей необъятной страной

Сталину крикнуть "Спасибо, Родной!"

Долгие годы живи, не болей.

Жить стало лучше, жить стало веселей!

Со стороны Северной Двины (железнодорожная станция стояла на левом высоком её берегу) раздался сначала едва различимый, но с каждой секундой всё более громкий рёв моторов: головы собравшихся и исполнителей, как по команде, повернулись в его сторону. Огромный серый самолёт, два двигателя в гондоле над фюзеляжем делали его профиль неповторимым, полого снижался над фарватером реки, чьи свинцовые воды оказались рассечённы поперёк выгнутым по течению понтонным мостом.

"Он что на воду собрался садиться"?

– На Кегостров пошёл на посадку, – поясняет подошедший сзади сержант. – там аэродром…

Симферополь, железнодорожный вокзал.

15 августа 1937 года, 14:00.

– Хорошо, позови их… – кивает Сталин Молотову и делает глоток пузырящегося нарзана.

Несмотря на летний зной, в кабинете начальника вокзала, выходящем на привокзальную площадь, прохладно и тихо: всё благодаря толстым кирпичным стенам и двойным рамам на окнах. Вчера поздним вечером, проезжая через Харьков, Власик положил перед ним телефонограмму, отправленную из Ялты, где Предсовнаркома отдыхал уже вторую неделю, в которой просил вождя о срочной встрече.

– Здравствуйте, товарищ Сталин…. – в дверях появляется Полина Жемчужина, жена Молотова, невысокая, плотная брюнетка в простом белом платье и отступает в сторону.

Следом за ней в кабинет вбегает лысеющий большеголовый мужчина с длинным носом лет сорока в белом летнем костюме, с голубым галстуком и в белой сорочке с золотыми наручными часами и запонками, фигурой и лицом, как две капли воды похожий Жемчужину.

– … это мой брат, Самуил Карповский.

– Сэм Карп, очень, очень приятно познакомиться. – Карповский устремляется навстречу поднявшемуся со стула Сталину и начинает энергично трясти протянутую ему руку, улыбается резиновой улыбкой, показывая крупные белые зубы, оглядывается по сторонам, удивляясь бедности обстановки.

Молотов с женой недовольно хмурятся.

– Прошу всех садится. – Сталин прячет усмешку в усах. – К сожалению времени у нас мало, поэтому сразу перейдём к делу. Расскажите, мистер Карп, подробнее об адмирале Кинге.

– Окей, – Карповский первый плюхается в единственное кожаное крело, опередив Молотова. – соу, Джо Кинг – член Генерального совета морского министерства, я с сейчас ним на короткой ноге, он славный малый, но тот ещё скряга. Он мне стоил двадцать тысяч долларов. Когда-то адмирал Кинг командовал морской пехотой и в его подчинении был лейтенант Джеймс Рузвельт, один из сыновей президента Рузвельта. Сейчас он подполковник и служит секретарём у отца в Белом Доме. Так вот, адмирал по моей просьбе свёл меня с Джеймсом, мы встретились с ним в одном из загородных клубов. Я передал ему просьбу вашего правительства насчёт линкора тип "Норс Королайна". Тогда он обещал переговорить с президентом, а неделю назад через адмирала передал ответ: это будет вам стоить а полмиллиона долларов, кэш…

– Что? – переспросил Молотов.

– … купюрами, эти деньги пойдут на компенсации в госдепартаменте и морском министерстве. Они согласны продать СССР линкор со всеми чертежами и центром управления огнём, но корабль должен быть построен в САСШ на верфи частного подрядчика, причём тем подрядчиком на кого они укажут.

– Разве линкоры не строятся только на государственных верфях? – Сталин, прохаживающийся по кабинету, останавливается напротив Карповского.

– Райт, – Карповский развязно откидывается на спинку кресла. – но государственные верфи забиты заказами под завязку на много лет вперёд, поэтому Рузвельт принял решение допустить к постройке кораблей для Нэви частных подрядчиков. Президент хочет проверить их в деле за счёт иностранного заказчика.

Сталин кивает, отворачивается и в задумчивости продолжает свой путь по комнате. Сидящая на стуле рядом Жемчужина зло тычет кулаком в бок брату, тот непонимающе разводит руками.

– Скажите, мистер Карп, – Сталин возвращается к гостю. – сколько морское министерство платит верфи за линкор?

– Сорок миллионов долларов за штуку, – без задержки отвечает тот. – это не включает вооружение, оптику и электрооборудование. Девять пушек главного колибра (16 дюймов), по сто снарядов на каждую в трёх башнях обойдётся в пять миллионов баксов…, сори, долларов.