И это при том, что все почти все, за редчайшими исключениями, сходятся на том, что необходимо бороться за основные свободы — печати, собраний, вероисповедания и так далее. Ну и при возможности заменить самодержавие хотя бы конституционной монархией, а в идеале — республикой. Это значит, что возможно самое широкое объединение, от самых умеренных до самых радикальных, всем найдется дело. И оно просуществует лет 15–20, раньше вряд ли управимся, так за это время нужно выработать привычку ко взаимодействию, а не к грызне.

— Ну и по ходу дела выковать внутри движения специализированные группы и создать инфраструктуру…

— Простите, что? — оба парня на меня непонимающе уставились.

Я про себя чертыхнулся. Так, опять заговариваюсь, опять пропускаю привычные мне словечки из будущего. Американец-то я американец, но если кто вдруг возьмется за анализ моих речений, да сравнит с нынешним “американским английским”… Надо внутреннюю дисциплину подтягивать срочно.

Пришлось растолковывать.

— Инфраструктура — это все, что обеспечивает работу той или иной системы. В случае с движением — типографии, явки, каналы связи, сеть сочувствующих, склады литературы, финансовые средства и так далее, вплоть до близких по духу адвокатов и газетчиков. Чем больше ресурсов в инфраструктуре — тем сложнее задавить движение, как-то так.

Похоже, они ухватили мысль. Во всяком случае, о финансовых средствах, на которые у нас немедленно свернул разговор. Но тут я не стал ничем обнадеживать, сказал лишь, что есть у меня одна идейка, но для ее воплощения надо удостовериться, что мои военные прогнозы верны.

— И еще. Как мне кажется, не стоит именовать свои объединения “Союзами борьбы”, “Черным переделом”, “Русской социалистической партией” и тому подобными названиями. Конечно, это сразу придает участникам значимости и в своих глазах и, что видимо более важно, в глазах окружающих. Но большинство таких групп заканчивается пшиком и привлекает лишнее внимание со стороны тех, кто лучше бы оставался в неведении.

— Но как-то же надо называться! — возмутился Борис.

— Зачем? Дело важнее названия, но если так хочется — школа экономических знаний, кружок по изучению статистических данных, общество взаимопомощи студентов, философский семинар — все, что угодно, лишь бы нейтрально. В конце концов, представьте, какими идиотами будет выглядеть полицейское начальство, рапортующее о разгроме какого-нибудь “Клуба любителей дворняжек”.

Не скажу, что я убедил парней, но к моим словам они прислушались, это точно. Ну что же, ликбез только начинается. Молодежь еще гонять и гонять.

С ребятами мы распрощались в переулках Петровки, они двинулись в сторону студенческой Козихи, а я к бульварам, откуда до дома оставалось всего ничего. Но до полицейского управления, как оказалось, было еще ближе.

Где-то в закоулках между Малой Дмитровкой и Страстным меня нагнала невысокая толстая старуха в пальто и древней шляпе. Поравнявшись, она на грани слышимости прошептала “Господин, не хотите ли душку?”

Я недоуменно покосился на нее, отчего она повторила ту же фразу чуть громче. Проститутку, что ли? Так вон они, фланируют по бульварам под фонарями, выбирай не хочу, что за странные подходы?

— Какую еще душку?

— Шутить изволите… — она погрозила мне пальцем. — Подождите минутку, я мигом.

Она шустро скрылась в ближайшей подворотне и появилась оттуда буквально через минуту, подталкивая ко мне маленькую фигурку. Я подошел ближе и слегка ошалел. Это была совсем девочка! Округлое детское личико, голубые глаза, пухлые детские губы, вроде бы даже подкрашенные…

— Хороша? Берете? Тут рядом и номера. И дом свиданий, если пожелаете… — в голосе старушенции появились блудливые пошлые нотки.

Господи, да ей лет десять всего! Как бы она не старалась показать себя, как бы не красилась, но ребенка от девушки отличить можно даже в темноте! Детское сложение, тонкие ножки…

Мать вашу, да у нас даже в девяностые такого срама не было! Да, девки стояли вдоль всей Тверской и Ленинградки, но дети???

Я буквально остервенел, шагнул к своднице и протянул ей сложенную кисть, делая вид, что в щепоти зажаты деньги. Сводня сунулась навстречу, я ухватил ее большой палец и вывернул на болевой.

— Сссука!

— Ааааай!!! — пронзительно завизжала старушенция, девочка метнулась обратно в подворотню, откуда выскочил крепкий мужичок, замахиваясь на ходу. Резко крутнув палец тетки и, судя по ее воплю, сломав его, я успел развернуться и принять удар левым плечом и даже устоять — бил он крепко и умело. Руку как отсушило, но дало мне несколько мгновений. Правой рукой я метнул ему в лицо свою шапку и сделав шаг навстречу со всей дури пробил коленом в пах. Мужик икнул и начал заваливаться, прижимая руки к отбитому месту.