— Прекратите! — хрипел задушенный перекрученным воротником Старик.

И хрип этот странным образом успокоил меня. От удивительного понимания, что я буквально держу историю за шкирку, я чуть не рассмеялся, и встряхнув Ленина еще раз, поставил его обратно на тропу.

— Вы с ума сошли! — шарахнулся он к скальной стенке, поправляя галстук трясущимися руками. — Что вы себе позволяете?

— А что вы рекомендуете, то и позволяю, — зло процедил я, — все в точности по вашим рецептам. Крепкая партия в моем лице пыталась принудить вас к революционным преобразованиям, но вам что-то мешало. Вы хотите заставить весь народ — а я попытался заставить вас. И как показала практика, которая критерий истины, что-то вы хреново революцию делали. Не подскажете, почему?

— Вы сумасшедший!

— В той же мере, что и вы, мы оба хотим перевернуть мир, только я не приемлю “любые жертвы”, и вам не позволю, — от того, что я только что чуть не угробил будущего вождя мирового пролетариата, меня переполняло ощущение силы, даже всесильности. И я твердо решил, что если понадобится — угроблю по-настоящему, но не дам превратить революцию в кровавую вакханалию.

Ленин понемногу отдышался, поправил одежду, подобрал трость и двинулся вниз, держась ближе к стенке, а я следом, как добрый пастырь с полутораметровым посохом-альпенштоком.

— Диктатура партии это тупик, для построения социализма нужно согласие большинства народа, и это согласие можно строить уже сейчас — через пропаганду, через подготовку кадров, через создание кооперативов, наконец.

— Господи, да причем здесь кооперативы? — похоже, встряска на Старика подействовала и он был рад отвлечься на что-то постороннее.

— Это ячейки будущего общества. Я вообще думаю, что социализм будет строем культурных кооператоров…

Конец первой книги