— Да, Котик?

— Хочу спросить…

— Спрашивай.

Секундное молчание для того, чтобы еще раз собраться с духом.

— Мы с тобой на самом деле будем только вдвоем тусить? Ну, после моего дня рождения? Или ты это просто так сказала?

— Посмотрим! — натянуто улыбнулась Кэт и кивнула на соседний диван: — Если эти дебилы мне окончательно надоедят, то все может быть.

Это был явный сигнал! По крайней мере, Косте так показалось. Поэтому, удивившись своей взявшейся из ниоткуда храбрости, он выпалил:

— Кэт, а давай встречаться? — И зачем-то добавил: — Пожалуйста.

Девушка поперхнулась:

— Котик, ты чего несешь? Безалкогольное пиво в голову ударило?

Глядя на недовольную подругу, Костя помрачнел.

— Прости, с дуру ляпнул, — промычал он.

— А знаешь, я ценю твою решительность, Котик, — вдруг улыбнулась Кэтька, — и обещаю, что подумаю и сообщу, если…

Договорить она не успела — танцовщица, повиснув на шесте головой вниз, одним движением расстегнула бюстье и бросила его в направлении их стола. Обнаженная грудь тут же покрылась мелкими квадратиками цензуры…

— Ну не-е-ет!

— Фу-у-у!

Пока парни бурно негодовали, стриптизерша закончила выступление и, покачивая бедрами, удалилась со сцены.

Вновь заиграло техно.

— Блин, пацаны, вы как будто в первый раз лайт-стрип смотрите! — задорно удивился Яковлев. Несмотря на недосказанность, слова подруги породили в нем неподдельное воодушевление. — Всегда же цензура была!

— А мне понравилось! Вот бы только еще никто не отвлекал… — покосившись на Костю, Кэтька облизнула сладкие от коктейля губы и снова закурила. — Мальчики, в танце главное не грудь, а красота изгибов и эстетика движений…

— Вот иди и эстетируй… Эстетствуй! — перебив, не согласился театрал. — А мы хотим на сиськи попялиться!

Кэт, затянувшись дымом, игриво проворковала:

— Бедный мальчик! Расстроился, что ему не дали на сисечки посмотреть! Ай-яй-яй! Ну хочешь, свои тебе покажу? В реале? — И, когда Лялик растерянно смолк, хлопая глазами, язвительно продолжила: — И чего ты теперь на меня вылупился, извращуга? Голенькой представляешь?

— Нет… кхм… Нет, Кэт! Ты чего? — окончательно смутился Лялик.

— Да шучу я! Неужели не понял? — Девушка откинула недокуренную сигарету в сторону, и та растворилась в воздухе. Встала: — Короче, вы как хотите, а я танцевать! Котик, ты со мной?

Яковлев замотал головой:

— Не-не, Кэт, я ведь не умею, ты знаешь!

— Знаю! Вот поэтому и зову! Чтобы поржать! — хихикнула она и, не дожидаясь ответа, вприпрыжку поскакала на танцпол. Музыка заиграла чуть громче.

Друзья остались сидеть на диванах, неловко переглядываясь.

— Кэтька в своем репертуаре, — рассеянно побарабанив пальцами по столу, наконец сказал Филя. — Вечно всех оскорбит, унизит — и свалит довольная. И зачем мы только с ней дружим?

Лялик, до сих пор чувствующий обиду за «эпизод с сиськами», наигранно усмехнулся:

— Подрастешь — узнаешь, зачем дружат с девочками. Хотя вон Кот уже знает!

— Я-то чего? — уставился на него Костя.

— А то я не вижу, как ты на нее пялишься!

— Как?

— Да черт тебя знает, как… как голодный тюлень на ведро с рыбой! — Театрал засмеялся. — Втюрился, да?

— Ничего и не втюрился!

Лялику, как показалось, ответ был и не нужен.

— Кот и Кэт! Котька и Кэтька! — радостно подразнил он. — Да вы только из-за одних прозвищ должны быть вместе! Но раз не втюрился, значит, не втюрился, как скажешь… Кстати, заметили, что она в последнее время все реже и реже с нами тусуется?

О-о-о, кто-кто, а Костя заметил!

— Может, дела какие, — предположил Фил.

— Да не, рыж, — покачал головой Лялик, — по-любому парня себе нашла. Или девчонку! Либо тут, в нэте, либо в реале.

Яковлев напрягся от этих слов друга:

— Думаешь?

— Да сто процентов! — заверил театрал. — А ты чего разволновался-то? Говорил ведь, что не втюрился! Обманул, да?

Он, довольный, что вывел Костю на чистую воду, вновь засмеялся… и вдруг, выпучив глаза, схватился за голову и замер, постанывая сквозь стиснутые зубы. Губы мигом окрасились в синюшный оттенок.

Товарищи переглянулись.

— Ляль, ты чего? — Филя легонько дотронулся до плеча друга.

Вместо ответа театрал, не отрывая пальцы от головы, неестественно согнулся и медленно сполз вниз. Тихо выдохнул из-под стола:

— Фигово… как-то.

— В смысле фигово?

— Не знаю. Боль… по всему телу. И голова… кружится, что ли. Дай руку. — Ляля с помощью рыжего с трудом поднялся с пола. Плюхнувшись на диван, положил руки на стол и лег на них, с трудом выдавливая слова: — А-а-а, голова прям на части разрывается… Что-то совсем… нехорошо. Сознание как будто теряю.