«Безумие, — подумал он, осыпая жадными поцелуями ее лицо и волосы. — Безумие поддаваться запретному чувству». Но как же хотелось ему нарушить все запреты! Его рука осторожно коснулась груди девушки. Лианна не сопротивлялась, только молча смотрела на Ранда, как бы вопрошая о чем-то, ее полураскрытые губы были влажными, полными любовного томления…

— Нам лучше вернуться, — неохотно проговорил Ранд.

Она тоскливо взглянула на него потемневшими глазами.

— Почему?

— Потому что ты забавная маленькая девушка, которая обожает стрельбу из пушек и постоянно подвергает испытаниям мои убеждения, а я — рыцарь, который бродит там, куда его заносит ветер странствий, — он старался говорить беззаботным тоном, помогая Лианне подняться. — Неужели мама не научила тебя избегать общения с незнакомыми мужчинами?

— Я — сирота, а ты не кажешься мне незнакомцем, — спокойно возразила девушка, но Ранд заметил знакомую боль в глубине ее удивительных серебристых глаз.

Он опять прижал Лианну к себе, в который раз поражаясь ее хрупкости, и прошептал:

— Я не хочу обидеть тебя.

— Ты никогда не сможешь обидеть женщину. Ты ведь сам так сказал, — доверчиво улыбнулась она, приникнув щекой к его груди.

Желание вспыхнуло в Ранде с новой силой, и только чувство вины помогло погасить его. Скоро, совсем скоро Лианна узнает всю правду и навсегда потеряет веру в своего рыцаря.

Медленным шагом они двинулись назад к своим лошадям, вернувшись к обычным дружеским отношениям, которые — один Ранд знал об этом — продлятся несколько дней, а, может быть, и несколько часов.

Ранд показал Лианне гнездо выпи, в котором лежало четыре коричневых в крапинку яйца, она — отложения известняка и разрушенный римский акведук [23] . Он сплел венок из первых весенних цветов и травинок и водрузил ей на голову. Лианна соорудила рогатку из ветки ясеня и показала, как стрелять из нее камешками на расстоянии пятидесяти шагов.

При виде самодельного оружия Ранд нахмурился и, заткнув рогатку за пояс, схватил Лианну за руку.

— Ты невозможна!

— Я практична!

— Ты красивая.

— Не говори пустых слов о моей внешности. Для меня намного важнее, чтобы ты восхитился моим мастерством в стрельбе.

Ранд усмехнулся.

— Интересно, в Буа-Лонге все такие кровожадные, как ты?

— Есть и похуже, — обиженно проговорила Лианна и отвернулась.

«Неужели она имела в виду владелицу замка?» — подумал он, наблюдая, как девушка отвязывает свою лошадь, и в его душу закралось тревожное предчувствие. Схватив Лианну за плечи, Ранд повернул ее лицом к себе.

— Признайся, твоя госпожа накажет тебя за то, что ты взяла лошадь? — с тревогой спросил он.

Девушка смутилась, затем в глазах появился лукавый огонек.

— Конечно же, нет, — слегка покраснев, ответила она.

Ранд с облегчением вздохнул и чмокнул ее в щеку.

— Ты вернешься? — тихо спросила Лианна.

Он судорожно сглотнул.

— Я не знаю…

— Ты уезжаешь? Собираешься продолжить путешествие?

— Мои планы… еще не определились.

Лианна с готовностью кивнула, словно знала, что то, что происходит между ними, зыбко и неопределенно, и ни о чем нельзя говорить с уверенностью.

— Если смогу, я приду после полудня, в час, когда сюда слетаются вальдшнепы, — серьезно сказала она.

Страстно желая, чтобы во всем мире остались только они вдвоем, Ранд прижал Лианну к себе и впился в ее губы долгим поцелуем.

Но когда он сел на коня и, помахав ей на прощание рукой, поскакал прочь, то уже знал, что не вернется к кресту Святого Катберта. Радость мимолетных встреч с Лианной не стоит той боли, которую она испытает, узнав об истинной цели его приезда.

* * *

Ранд в одиночестве сидел на берегу, с тоской наблюдая за бесконечными набегами волн. Ему хотелось выбросить из головы все мечты о Лианне и утопить их в море, а самому стать прежним беспечным Рандом, не ведающим душевных мук. Она сделала его слишком ранимым, слишком чувствительным, а эти качества могут оказать плохую услугу, когда придет время жениться и стать хозяином Буа-Лонга.

* * *

Ранд вернулся в таверну в самом скверном расположении духа. Он без труда нашел Джека Кейда и предложил ему отвезти послание в замок.

Джек с радостью согласился и, подняв деревянную кружку, воскликнул:

— За моего господина, барона Лонгвуда! — на его щеках играл багровый румянец от крепкого нормандского сидра.

Ранд лишь коротко кивнул.

— Завтра.

* * *

Лианне снился Лазарь, ее надменный супруг. Он стоял в полутьме у изголовья кровати. Его мрачное нежеланное присутствие действовало на нее угнетающе.

Но вот он шагнул ближе; откуда-то брызнули золотистые солнечные лучи, тьма рассеялась, и оказалось, что это вовсе не Лазарь, а Ранд. Его лицо светится чарующей улыбкой, руки протянуты к Лианне, он зовет ее.