* * *

Поздно вечером, когда Бонни помогала ей готовиться ко сну, Лианна пребывала в самом отвратительном расположении духа.

— Все говорят, что Гокур упоминал о наследнике, моя госпожа, — осторожно сказала девушка.

— Пища для досужих сплетен, — фыркнула Лианна.

— Ребенок был бы благом для вашей семьи, — смело продолжила Бонни, расчесывая ее волосы. — Возможно, он бы улучшил характер Маси: она ведь бесплодна.

Лианна искренне удивилась.

— Я не знала. Бедная Маси!

— Заведите ребеночка, моя госпожа, и она станет самой преданной няней, — в глазах Бонни появился лукавый блеск. — Однако, чтобы вдохнуть жизнь в ваше чрево, вам нужно лечь с мужчиной.

Лианна порывисто вскочила на ноги.

— Я не идиотка, Бонни. Ты же знаешь, Лазарь — в Париже. Что прикажешь мне делать?

— Завести любовника, — невозмутимо ответила служанка. — У королевы Изабеллы их была не одна дюжина.

Бонни неторопливо подошла к кровати, откинула покрывало и смахнула с подушки остатки сухой лаванды.

Лианна вздрогнула при упоминании этого имени. Брат короля, Луи Орлеанский, заплатил своей жизнью за связь с Изабеллой. Арманьяки приписывали убийство герцогу Бургундскому.

— Ты хочешь, чтобы я наградила Лазаря внебрачным ребенком?! — ужаснулась Лианна.

— А кто сможет доказать, что ваш ребенок — внебрачный? — возразила Бонни. Испачканные кровью простыни с брачной постели рассмотрены самым тщательным образом, — лицо девушки неожиданно просветлело. — Возможно, вы уже сейчас беременны!

— Это нево… — Лианна оборвала себя на полуслове.

Если до ушей дяди дойдет, что их брак с Мондрагоном по сути дела является фиктивным, герцог Бургундский не станет терять зря время и немедленно аннулирует его, а потом заставит ее выйти замуж за англичанина…

— Хватит, Бонни, — одернула Лианна служанку. — Не твоего ума дело говорить со мной о таких вещах.

— Как скажете, госпожа, — невозмутимо пожала плечами Бонни без малейшего намека на раскаяние и взбила подушку. — Постель готова, отдыхайте. Без всякого сомнения, Гокур и пятьдесят лишних ртов, которые он притащил с собой, не дадут вам завтра ни на минуту присесть.

Лианна скользнула под одеяло и в изнеможении откинулась на подушку; пух чайки тут же закружился на ее головой.

Бонни недовольно поджала губы и воскликнула:

— Клянусь бородой Святого Уилгефорта! Я ведь говорила этой неряхе Эдит починить подушку! Лианна погладила Бонни по руке.

— Оставь Эдит мне. Лучше расскажи, кто, в конце концов, этот Святой Уилгефорт?

Девушка с готовностью присела на край постели и с таинственным видом начала:

— Это один из новых святых, моя госпожа. Отец Ле Клерк рассказал мне о нем. Оказалось, что Уилгефорт когда-то была несравненной красавицей, но устав от огромного количества поклонников, обратилась к Богу за помощью, — Бонни подтянула колени к груди и хихикнула. — На следующее утро она проснулась с длинной бородой и с тех пор стала выдавать себя за мужчину.

Эта история рассмешила Лианну, но и заставила задуматься о себе. Люди восхищались ее красотой, но держались на расстоянии. Для этого не нужна была ни борода, ни могущественный дядя, ни вероломный супруг, ни что-то еще. Холодность и высокомерие Лианны, за которыми скрывались наивность и неопытность, надежно защищали девушку от ухаживаний мужчин.

Бонни собралась уже уходить, но вернулась, чтобы забрать оставленную на полке кружку.

— Чуть не забыла про свое средство, — пробормотала она, выпивая ее содержимое.

— Тебе нездоровится? — поинтересовалась Лианна.

Девушка рассмеялась и покраснела от смущения.

— Нет, нет, моя госпожа, это лекарство из руты и можжевельника: предотвращает зачатие.

Зная, что подобное средство немного ядовито, Лианна нахмурилась.

— Неужели Роланд так неосторожен с тобой, Бонни?

Бонни пожала плечами.

— Мужчины — все они одинаковы: разбрасывают свое семя, как мякину по ветру, совершенно не заботясь о том, где оно пустит корни.

Этой ночью Лианне опять приснился тот странный сон, в котором муж, приблизившись к ее постели, неожиданно превращался из Лазаря Мондрагона в Ранда…

На следующее утро она проснулась совершенно разбитая. Обрывки каких-то неясных нелепых мыслей вихрем носились у нее в голове, постепенно складываясь во вполне осознанное намерение.

* * *

За три недели отсутствия Ранда весна набросилась на Пикардию как золотой лев: над душистыми лугами жужжали пчелы, вдалеке, нежась на теплом солнышке, паслись коровы, резко ударял в нос запах солончаков.

Красота этой земли все больше завораживала Ранда. На востоке от легкого ветерка волновалось поле голубого льна и красные бутоны маков; на западе виднелись меловые скалы и низкорослые деревья; извиваясь, текла Сомма, питаясь многочисленными притоками; над заболоченной низиной возвышались мощные стволы буков и вязов.