Звуки наверху становятся тише, они удаляются и скоро вовсе исчезают. Им снова повезло, Соне и Улфу удалось скрыться, но как долго это будет продолжаться? Однако не это волнует девушку. Теперь он знает, как сильно она его желает: до боли в подушечках пальцев, до хрипоты, до звона в ушах. Как же она его целовала, будто через минуту объявлен конец света. Ласкала кончиком языка, с упоением наслаждаясь его теплом, силой, какой-то звериной настойчивостью и мощью. Еще никогда с ней не обращались так, словно близость — это самое главное в мире. Будто бы ее тело — это крепость, которую нужно немедленно захватить, разрушив стены вокруг, став единоличным хозяином.

— Что-то я заиграться, — усмехнулся Улф, — обычно я не целую чужих женщин.

От этих слов Соня немедленно опускается на землю, хочется сжаться в маленький комочек, превратиться в сухой лист, что сейчас торчит из его волос, стать незаметной, спрятаться, исчезнуть.

Значит, для него это просто игра? Развлечение? Она для него веселое лесное приключение. Ну еще бы, здесь же больше никого нет. Бог знает сколько он жил один в лесу. Это нормально для любого мужчины — хотеть женщину после долгого воздержания.

— Вдоль всего этого обрыва такие же кусты. Мы передвигаться быстрыми перебежками, — деловито замахал лесник руками, указывая куда-то, шепча руководства к их спасению, так, словно ничего не произошло, будто ничего не было.

Соне захотелось свалиться под этим кустом, подтянуть согнутые ноги к груди и пролежать так целую вечность, пока сердце не перестанет биться. Что она творит? Целуется с незнакомым мужчиной, изменяет мужу, лазит по кустам, спасаясь от людей с оружием. «Заигрался», — повторила про себя Соня, и стало больно внутри. Улф привлекал ее, несмотря на то, что она ничего не знала о нем. Своей силой, храбростью, горящем взглядом, решительностью, безграничной свободой и чем-то еще, чему Соня никак не могла дать название. Он показал ей вселенную в одном своем касании. Соня смотрела в его глаза и понимала, что узнала его. Узнала из тысячи встреченных и не встреченных людей. Все сумасшедшие сны и желания воплотились в одном человеке и взорвали ее мир на части, а для него это была просто игра.

Добравшись до очередного куста, Соня обернулась к Улфу, силы были на исходе. Ей приходилось сгибаться в три погибели, ведь кустарники всегда ниже деревьев, они находятся под лесом, именно поэтому их называют «подлесок».

— Почему нам просто не вернуться к хижине? У тебя ведь есть рация, а значит и другие средства связи имеются, разве я не права?

— Мы не приведем врага к хижине, — отчеканил Улф, хрустнув веткой под ногой и тут же оглядевшись по сторонам, как дикий зверь.

— Чего? — удивилась Соня, нахмурившись. В этой фразе явно имелся какой-то скрытый смысл, но девушка не понимала, о чем он говорит.

Вопрос остался без ответа, и Соня громко вздохнула:

— Я есть хочу.

— Я могу тебе предложить кузнечиков, гладких гусениц, личинок и куколок жуков-короедов.

— Смешно, — скривилась девушка. От мысли, что ей придется съесть гусеницу, ей стало дурно.

— Зря, очень хорошая белковая пища. Хуже, что у нас кончаться вода.

— Мы же купались в речке, с этим нет проблем, по-моему, — пожала Соня плечами.

Улф усмехнулся, Соня поймала его взгляд. О боже, эти глаза! Как же ей общаться с ним, не думая о том, что произошло несколько кустов назад. Губы все еще ныли, тело помнило его руки.

— Я не хотеть быть рядом с тобой, — покачал головой лесник, искоса оглядывая ее, — когда ты напиться из этой речки. Воду необходимо очистить.

Улф немного отошел в сторону, и Соня увидела, что он встал на колени и зачерпнул в бутылку воды. Соня с интересом наблюдала, как он наспех соорудил самодельный фильтр для очистки, используя песок и древесный уголь. У него все получалось так ловко и умело, что Соне пришлось мысленно окликнуть себя. «Эй, успокойся, женщина, никто не западает на мужиков из-за того, что они владеют навыками выживания в лесу. Ну, или почти никто». И все же смотреть, как он что-то делал своими красивыми и сильными руками, было настолько волнительно, что Соня прикусила губу.

— Теперь надо отстаивать один или два часа, осадок слить.

— И можно пить, да? — широко улыбнулась Соня.

Улф молча прошел мимо нее, его взгляд задержался на девушке слишком долго, она снова почувствовала влечение.

— Нет, — оборвал ее мысли Улф, на его лице не было и тени улыбки, — воду надо еще кипятить, но, если мы с тобой развести костер, можешь не сомневаться, что мы трупы.

Лесник спрятал бутылку в рюкзак, и они пошли дальше.

— Можно добавить ветки, ели, сосны, кедра и как это на русском, кору дуба. Хорошо бы добавить jod (йод (швед.)), kaliumpermanganat (марганцовка (швед.)), Но у нас собой нет этого, а черёмуха не спасти от простейших.

— Не спасет от чего? — переспросила девушка.

Лесник резко остановился, и Соня налетела на его спину.

— Глистов, — улыбнулся Улф, — и я говорю не о тех малышах, что водиться в детских песочницах, — еще одна широкая улыбка, — нужно кипятить.

Соня поставила руки на пояс и забавно возмутилась:

— Почему ты ничего не взял? Не такой уж ты и лесной профи, да, Улф? — запуталась в рассказе Соня, не запомнив, когда надо кипятить, а когда фильтровать, опять кипятить и в какой последовательности купать в воде кору и черемуху.