Что же, значит, Клэйр прошлого видели Лираэль? Но почему ее никогда не видели Клэйр настоящего? Никто и никогда не видел ее будущего, они даже не могли разглядеть Лираэль. Сэйнар и Райил однажды рассказали ей, что, даже когда вся Стража Девятого Дня пыталась увидеть ее, у них тоже ничего не получилось. Будущее Лираэль было совершенно непроницаемо. Ее не видели, даже если было известно, где она в данный момент находится. В библиотеке, например. Так что и здесь она отличалась от остальных: она была не в состоянии видеть, но и сама была невидима.

Даже если Стража Девятого Дня не смогла увидеть ее, размышляла Лираэль, то как же Клэйр прошлого узнали, что она придет сюда? И зачем они построили эту лестницу? Неужели нельзя было обойтись одной дверью? Наверняка эта тропа предназначалась для одной из ее предшественниц, для какой-нибудь Лираэль из далекого прошлого.

Эта мысль успокоила девушку, и она решилась наконец открыть дверь. Ей пришлось с силой налечь на тяжелый камень и толкать обеими руками. И эта дверь тоже была наполнена магией Хартии, но сейчас знаки не перетекали в Лираэль, а лишь пульсировали под ее ладонями, оставаясь в камне.

Наконец дверь медленно подалась и начала открываться. Раздался душераздирающий скрежет камня о камень. Из-за двери потянуло холодом. Поток воздуха взметнул волосы Лираэль, и свет от знаков Хартии заплясал по стенам и потолку. Воздух был влажным. Лираэль снова охватило странное чувство, которое впервые пришло к ней во время спуска по лестнице. Это чувство напоминало начинающуюся зубную боль, которая предвещает будущие страдания.

За дверью находилось обширное помещение, стены уходили в бесконечность. Зал был слабо освещен, но Лираэль не видела ни потолка, ни противоположных стен.

Она переступила порог и огляделась. Запрокинула голову, пытаясь разглядеть потолок, но добилась только того, что у нее заболела шея. Постепенно глаза стали привыкать к темноте. Странное свечение, не имеющее отношения к магии Хартии, появлялось на стенах то тут, то там. Самые высокие пятна света казались мерцающими в ночном небе звездами. И тут вдруг Лираэль поняла, где она оказалась. Она стояла на дне глубокого ущелья, края которого находятся почти у самого пика горы. Вернее, нет, не на дне. Она стояла на широкой деревянной платформе, по обе стороны которой была пропасть. В горе была только одна такая глубокая и узкая расселина. Значит, Лираэль ходила там, наверху, бесчисленное множество раз и не подозревала, что под ней такая ужасная пустота.

— Я знаю это место, — сказала Лираэль и услышала несколько раз повторившееся эхо собственного голоса. — Мы в Разломе, да?

Она немного помолчала и добавила:

— В месте захоронения Клэйр.

Невоспитанная Собака молча кивнула,

— Ты знала, да? — продолжала Лираэль. Она посмотрела наверх… Сейчас не было видно, но девушка знала, что стены Разлома испещрены небольшими отверстиями, в которых хранятся останки Клэйр. Целые поколения, заботливо захороненные на этом вертикальном кладбище. Каким-то непостижимым образом Лираэль ощущала, что это именно могилы, в которых находятся мертвые тела…

Ее матери здесь не было, потому что она умерла в одиночестве, в другой стране, далеко от Клэйр. Слишком далеко, чтобы везти ее тело сюда для захоронения. Но здесь покоилась Филрис и другие, которых Лираэль знала лично.

— Это действительно склеп, — сказала Лираэль и строго посмотрела на Собаку. — Я это знала.

— Вообще-то это даже больше, чем просто пещера с костями, — довольным голосом произнесла Собака. — Я понимаю это так: когда Клэйр видит свою смерть, она по веревке спускается сюда, чтобы в нужном месте выдолбить себе…

— Какая глупость! — перебила ее Лираэль. — Они видят только время своей смерти, да и то не точно. А пещеры им готовят Паллимор с садовниками. Тетя Киррит говорит, что это проявление невоспитанности — желать самой выкопать себе могилу.

Она внезапно остановилась и вдруг посмотрела на Собаку с испугом.

— Собака?! Я что, пришла сюда, потому что они видели мою скорую смерть и теперь мне надо самой выкопать себе могилу, оттого, что я плохо воспитана?

— Я укушу тебя еще раз, если услышу еще что-нибудь подобное, — прорычала Собака. — Откуда вообще у тебя взялась эта чрезмерная озабоченность смертью?

— Потому что я чувствую ее, постоянно чувствую вокруг себя, — пробормотала Лираэль. — А особенно здесь.

— Это потому, что двери в Смерть приоткрыты в тех местах, где умерло много людей или где многие похоронены, — сказала Собака. — Клэйр всегда чувствительны к Смерти, это у них в крови. Вот и ты чувствуешь. И нечего тут бояться…

— Да я и не боюсь, правда, — ответила Лираэль, сама себе удивляясь. — Это словно боль или зуд. И хочется что-то сделать, чтобы это прогнать.