— Я искренне надеюсь, что смогу обращаться так к тебе еще не раз, как к своей внучке.

Если бы не обретенное спокойствие леса, Марена бы, пожалуй, чем-нибудь да подавилась бы. Семью она очень хотела, правда, старалась не слишком думать о том, откуда та возьмется, если дед-герой за всю жизнь не обзавелся детьми, родной клан от нее отвернулся, а сама она, как верно заметила королева эльфов, дала обещание пожизненного квеста. «Не знать покоя» как-то плохо соотносилось с семьей, уютом и детьми. Разве что найти мужа, который будет странствовать с ней... но как же дети?! Рожать в походах, выкармливать в перерывах между несением справедливости?

— Я могу помочь тебе с Гатаром, - сказала Светлейшая, недвусмысленно поводя глазами в сторону завесы из веток.
– Мы поможем друг другу и это будет справедливо.

Марена молчала, не зная, что сказать. Кричать про обман? Королева заверит ее, что скажет лишь чистую правду. Да так оно и будет, можно не сомневаться, а Гатара потом перекосит, как Ираниэль. И дед! Она предаст его за зеленый мускулистый живот и все остальное? Королева, конечно, скажет ей, что это не предательство, а просто помощь друг другу. По-родственному. Ее бабушка - королева светлых эльфов!!!

Бабушка?

— Нет, - поднялась Марена, - это не будет справедливо. Я воззвала к Эммиде, ища мести за свою настоящую бабушку, Плату Укротительницу! Я не предам деда, не предам своей семьи!

— Сядь! – хлестнул ее голос королевы.

Проверка Воли провалена!

Ноги Марены словно сами собой подогнулись и она почти упала обратно в кресло. Моростон зашипел что-то из панциря. Королева эльфов переменилась, стала грозной, куда там Эммиде! Ни дюйма росточка в ней не прибавилось, но она словно бы выросла, нависла над Мареной огромным стофутовым гигантом.

— Не глупи! – снова хлестнули слова. – Никто никого не предает!

Марена не могла поднять рук и заткнуть уши, поэтому сделала единственное, что еще могла – начала молиться Эммиде.

— Ты – эмпат! – горячо заговорила королева эльфов, снова изменив тональность слов. – Ты должна меня понять!

Грозная повелительница исчезла, сменившись просящей, умоляющей женщиной. Не такой, как Марена, но все же в чем-то странно схожей. Понимая, что она пожалеет об этом и все же не в силах отказаться, Марена снова задействовала свою Особенность. Казалось бы, изначально речь шла о животных и птицах, но нет, Марена ощущала единство со всеми живыми вокруг.

Даже с королевой эльфов, глухо тоскующей о семье и несбывшейся любви.

— Я понимаю вас, - через силу произнесла Марена.

Воля +1!

— А вот вы меня – нет, - добавила она.

— Но я хочу тебя понять! Хочу понять твоего дедушку! – горячо воскликнула королева.

Нет, сейчас она, пожалуй, не была королевой, лишь влюбленной женщиной, не знающей, как ей быть, что делать.

— Ты очень дорога мне, просто самим фактом своего существования, того, что ты его внучка! – вскричала королева, заламывая бледные руки. – Ты не хочешь помощи с Гатаром? Хочешь, я подарю тебе древона?!

— Нет, вы не понимаете меня, - Марена снова поднялась, упрямо, назло. – И вы хотите не понять деда, а понять, как лучше его удержать! Я еще слишком мала и юна, чтобы остановить вас, но помогать не буду, потому что вы задумали нечестное дело!

Вера +1!

Вот и зря, устало подумала Марена.

— И когда вернется дед, я все ему расскажу!

— Конечно, - вздохнула королева с непритворной горечью.

Но все же ощущение, что ее обвели вокруг пальца, так и не покинуло Марену, только окрепло.

12 день 8 месяца 879 года, окрестности Амадии

Главная проблема с "Отводом глаз" и прочими схожими способностями и умениями заключалась в том, что все они были известны, изучены и против них выработаны меры противодействия. К счастью, ни в одних воротах Амадии ничего такого не использовалось, поэтому Бран на своем пути за стены города тихо заглянул, проверил и скрылся в ночи, никого не потревожив. Из розыскных листов у стражников имелся только Статус Марены, да и тот погребенный в углу под другими бумагами.

Бран, подумав, что правильно оставил всех на попечении Оа (которая, несомненно, тут же начнет лично вертеть и крутить свои интриги для контроля), быстро добрался до последней цели на эту ночь. Замер на границе леса, оценивая хорошо видное в лучах двух лун огромное здание храма Серканы.

Пустое пространство между храмом и лесом сразу показалось каким-то зловещим.

— Можно было ожидать, - пробормотал Бран, сливаясь с деревом и продолжая вглядываться.

Главный храм на всем континенте, храм богини тайн и секретов. Конечно, он был украшен знаками Серканы и увешан благословениями, словно подарочное дерево конфетами. Для внутреннего взора Брана храм не просто светился, практически пылал, как будто горел огнем веры.