Посидел в укрытии, подумал. Потом быстрыми, короткими перебежками добрался до первого ряда колонн, поддерживающих массивные фермы, на которых лежат трибуны. Никто на меня не прыгнул, никто не выстрелил. Ощущение опасности было все таким же размытым. Странно. Точно подстава какая-то…

Вокруг — справа, слева, вверху, висели человеческие скелеты. Без черепов. Грубо скрепленные проволокой, они были привязаны к горизонтальным балкам, оголовкам колонн, нижним поясам ферм. У многих руки перепутаны с ногами, у некоторых конечности, вообще, отсутствуют. Висят, как праздничные гирлянды… Нет, все-таки Уроды — есть Уроды! Перед дверью была разбросана одежда, сапоги, ремни, рваные разгрузки и прочая амуниция. Валялся даже калаш со сломанным затвором. То есть, здесь они раздевают добычу, внутри трапезничают, а из костей мастерят вот такие элементы декора и вывешивают перед дверью на страх врагам. Высший разум, бля! А уж запахи тут витают, аж глаза слезятся. Внутри, наверное, просто — газовая камера.

Кстати, про то, что внутри. За дверью я не ощущал вообще ничего. То есть, чувствовал полупустые объемы помещений, коридоры, даже подвал какой-то просматривался, но ни людей, ни Уродов там точно не было. Живых, во всяком случае.

Подошел к двери и, недолго думая, дернул ручку. Закрыто. Может постучать? А давай!

Постучал. Громко, кулаком.

И тут с неба грянул голос. Да так неожиданно, что я аж присел. Прижался спиной к стене, вскинув автомат.

— Приперся, рыцарь без страха и упрека?!

Я сообразил, что голос многократно усилен колонками, с помощью которых диктор объявлял составы команд, счет в матче и прочую ерунду. Надо же, еще работают!

— А мы тебя здесь, на поле, ждем. Думали уж — не придешь!

Говорил явно Урод, глухо и мерзко шепелявя.

— Давай, Егор, трибуну обходи слева, поговорить надо! Тем более, баба твоя у меня тут валяется. Ты ж за ней пришел?

Ага. Поговорить… Я приоткрыл мозг и попробовал отправить ему мысленную телеграмму:

— Пошел на хер вскл не верю тчк.

Как ни странно — получилось! Урод понял смысл сказанного, громко захрюкал в микрофон, типа посмеялся, и сказал:

— Сейчас поверишь, мясо! В чувство ее приведу…

Прошло секунд десять и где-то совсем рядом, прямо за трибуной зажегся теплый знакомый огонек. Слабый-слабый, но мне достаточно было и этого. Настя. Живая.

— Почуял, экстрасенс? — раздалось сипение Урода. — Давай бегом сюда, пока я ее резать на ленточки не начал. Все, бля! Шутки кончились!

Вариантов не было…

Я пересек половину поля и остановился перед ними. Настя, которую улыбающийся Урод по-хозяйски приобнял своей длиннющей граблей, вырвалась и кинулась ко мне. Прижалась, дрожа. Я потянулся к ней мыслями.

— Все в порядке?

— Вроде, да… — после небольшой паузы прозвучало у меня в голове. Даже, скорее, не прозвучало, а прорисовалось чередой образов. — Доктор вколол что-то, только что очнулась. Как с похмелья, блин. А тут еще эти вокруг… Что случилось, Егор? Ты сам как?

Понятно. Ничего не знает. Ни про ночное нападение, ни про смерть своих друзей…

— Потом. — ответил ей я.

Поднял глаза на Урода. Да. Этот явно достиг максимального уровня апгрейда. Это ощущалось сразу. Он буквально излучал силу и равнодушную жестокость. Дьявол во плоти. Огромный, страшный, опасный. Глаза буравили насквозь. Закрывать мысли от него было очень трудно.

— Все? — спросил он. — Наворковались, голубки? Тоже без слов теперь умеете? Молодцы!

Я обвел взглядом трибуны, снайперов наверху, снова посмотрел ему в глаза.

— На хрена этот цирк? Для кого показуху устроил, Иван Петрович? Или как там тебя теперь зовут?

Урод Уродыч?

— Грубишь, Егор? — проскрипел тот. — Зря. Каждое слово свое потом вспомнишь. Раз двадцать…

— Что надо от нас? — спросил я. — В футбол будем играть?

— Лично мне и моим товарищам от тебя не надо ничего. — проигнорировав мой сарказм, ответил Иван Петрович. — Так, яйца отрезать, поковырять в разных местах пару дней, чтоб поорал погромче, а потом съесть. А вот подруга твоя сладенькая нам очень нужна.

Он посмотрел на Настю. Посмотрел так, что я еле удержался, чтобы не кинуться на него с голыми руками. Если можно выразить взглядом самую извращенную в мире похоть, то он ее выразил. На пять с плюсом.

— Изучить ее нам надо. Обследовать, так сказать, для определенных целей. Другие наших надежд пока не оправдали, а вот она, я прям чувствую, подойдет. — он опять забулькал, смеясь. — Еле удержались, Егор, пока тебя ждали. Так что ты спасибо еще нам сказать должен.

Настю опять затрясло. Я крепко прижал ее к себе, стараясь успокоить, и с чувством сказал:

— Спасибо! Только я не пойму, зачем вы меня ждали, если я вам только в виде обеда подхожу?

— Да посмотреть на вас двоих, таких интересных, хотят. Познакомиться. Вот и попросили подождать.