— У него пистолет, — выдавила Кэрол, не пытаясь скрыть своего страха.

Лицо мужчины напряглось, и он беспокойно посмотрел в окно.

— Тогда, думаю, будет лучше, если вы спрячетесь за стойку, — взяв девушку за плечи, он поднял ее и, заведя за стойку, усадил прямо на пол. — Так безопаснее. Если он вздумает стрелять в окно, здесь он нас не достанет.

Девушка послушно осталась сидеть на полу, прислонившись к стене.

— У вас работает телефон? — с трудом проговорила она, чувствуя боль в скулах, которые не хотели ей подчиняться, наливаясь странной тяжестью.

— Не беспокойтесь, я уже вызвал полицию, — отозвался мужчина, не отрывая взгляда от окна. — Они должны подъехать с минуты на минуту.

Кэрол вздрогнула, устремив на него встревоженные глаза.

— Полицию?

— Ну да. Думаю, мы продержимся до их появления… если он попытается на нас напасть. А если он сбежал, они его поймают. Он не мог далеко уйти.

— Поймают? — снова переспросила девушка, еще сильнее разволновавшись. — А если он не дастся?

— Хм, ему же хуже! — ухмыльнулся мужчина, в душе надеясь, что так и будет. — Если он сам не сдастся и попытается воспользоваться своим пистолетом, его просто пристрелят, как бешенного пса. И правильно сделают.

— Пристрелят? — Кэрол резко выпрямилась, оторвавшись от стены. — Нет, нельзя! Нельзя!

— Нельзя? — мужчина удивленно повернулся к ней. — Почему это? А если он кого-нибудь убьет?

— Пусть они его поймают, но не убивают!

— Послушайте, вы не должны его жалеть. Посмотрите, что с вами сделал этот психопат!

— Но он на самом деле… болен. Он просто не в себе, понимаете? На самом деле он совсем не такой! Они не должны его убивать, не должны отправлять в тюрьму! Ему нужно в клинику!

— Если он и в самом деле псих, да еще вооруженный псих, ему точно конец. И это хорошо! Таких опасных психов сразу надо прибивать, а не лечить — все равно без толку!

Девушка вдруг вцепилась в его руку, смотря обезумевшими от отчаяния глазами.

— Пожалуйста… умоляю вас, скажите им, чтобы они не убивали его! Убедите их! Пожалуйста, пожалуйста!

— Я вас не понимаю! — рассердился Чак. — Этот человек вас едва не убил, а вы его защищаете! На вашем месте, я бы радовался, если бы его пристрелили! Я сам так и сделаю, если он сунется сюда до приезда полиции. Или вы даже тогда будете требовать, чтобы я его не трогал?

Из глаз девушки хлынули слезы.

— Я вам не позволю, — жалобно проскулила она, в ужасе смотря на ружье.

— Да ты сама ненормальная! — взорвался мужчина. — Я выставлю тебя сейчас за дверь, если не перестанешь нести всякую чушь!

— Пожалуйста… ну можно же как-то защититься или схватить его, не убивая! Ранить в ногу, в крайнем случае!

— Ага, мы ему в ногу, а он нам в голову! Если бы у него не было пистолета, то можно было сделать так, как вы говорите. Но, ради Бога, объясните, почему вы его жалеете? Неужели вам не хочется, чтобы он расплатился за то, что с вами сделал? Вы знакомы с этим психом?

— Он мой муж, — простонала Кэрол и, закрыв лицо, уткнулась в пол и горько расплакалась. — Я его люблю! Он хороший человек, и он любит меня… просто он болен, понимаете? Он не понимает, что делает!

Смотря, как она плачет, мужчина печально покачал головой, но смягчился. Оторвав девушку от пола, он снова прислонил ее к стене, заставив сесть. Заглянув ей в глаза, он выдавил из себя улыбку.

— Ну, не плачьте, не надо. Все обойдется. Я объясню все полиции, и они попытаются задержать вашего мужа невредимым… или, по крайней мере, живым.

— Вы обещаете?

— Ну, я же сказал…

— Спасибо.

Немного успокоившись, Кэрол вспомнила про телефон, о котором забыла, когда поняла, какая опасность угрожает Мэтту. Она не чувствовала сейчас ни любви, ни даже симпатии к нему, наоборот, ее переполняло что-то, похожее на неприязнь, смешанную с паническим страхом и горькой обидой за то, что он с ней сделал, несмотря на то, что понимала, что он не в себе. Но мысль о его смерти была для нее невыносима и причиняла жуткую боль. Она ненавидела того, кто хотел ее убить, кто причинил столько боли и так жестоко надругался, кто был так безжалостен с ней, но она помнила и того, кто ее любил, нежного и доброго, ласкового Мэтта. Ее чувства к нему раздвоились, как раздвоилась его личность. В нем жило два человека, одного она продолжала любить, другого боялась и ненавидела.

Но сейчас ей было не того, чтобы разбираться в своих чувствах. Ей было плохо и очень страшно. Она мечтала об одном — оказаться дома, в безопасности. Поэтому она снова попросила телефон.

— Кому вы хотите позвонить? — насторожился Чак.

— Маме.

Удовлетворившись ответом, он поставил перед ней телефон.

— Я сделаю вам горячего кофе, — сказал он, поднимаясь, заметив, как дрожат руки девушки. — И принесу плед. Не вставайте и не высовывайтесь.

Захватив ружье, он проскользнул в другую комнату.