Так случилось. Едва заиграла музыка ко мне подошли, протянули руку, приглашая на танец, но я смотрела на императора. Он кивнул — и я послушно протянула ладонь мужчине. Какому? Лиц я уже не видела. Не замечала просто. И только голос…

Арон Глэн. Кумир подрастающего поколения. Если Гордона Трикса знали по новостям, то Арона Глэна по развлечениям. Он был их принцем, их королем, их повелителем. Мужественный и прекрасный. С мягким баритоном голоса. С вечной улыбкой на губах и обаянием через край.

У меня вырвался смешок. Дворец меняет. Я едва узнала его голос в толпе сладкоголосой лести, едва вспомнила его. А ведь раньше — променяла бы годовые каникулы за шанс побывать с ним в одной комнате. Детский кумир. Так не должен ли он остаться в детстве?

Теплая ладонь на талии, другая — бережно сжимает мои пальцы. И шаг. Первый, пятый, десятый. Поворот. Юбка закрутилась слишком сильно, демонстрируя всем туфли. Ну и пусть. Шаг навстречу, провернуться в кольце рук партнера и выскользнуть, как вода. Плавно, быстро и невозвратимо. И вновь встреча, касание пальцев, улыбка и разрыв. Побег. В сторону, назад или за спину партнера. Неважно, но ничто не удержит стихию, ничто не удержит меня.

Музыка стихает. И вместе с ней стихают и страсти, меркнут краски — и я отворачиваюсь от своего детского кумира, так и не заглянув ему в лицо. Не хочу разочаровываться. Детские желания и мечты должны остаться там, чтобы было чем восхищаться, вырастая.

— Леди Кириниса?

Вот и снова. И снова. И снова. И снова. Все повторяется. Я не смотрю на лица — только на подборок, на плечи, на руки. Танец. Есть только он. Есть только партнер. А после — мы расстанемся, разойдемся и забудем. Так зачем знакомиться — и я не смотрю в глаза.

Десять, одиннадцать, пятнадцать — я устала считать. Сколько еще танцевать? Нет, это излишне. Я чувствовала, что мне нужен отдых. Отдых вдали от всего. Но был только балкон. Перед глазами плывут краски, я быстро ухожу, краем глаза замечая мужчину в темном, как у императора, наряде. Охрана?

Холодный воздух ударил в лицо насыщенным запахом озона. В парке едва кончился дождь, и в редких лужах отражался желтоватый приглушенный свет фонарей. И тишина. Долгожданная, столь желанная тишина. Я обернулась назад, чтобы убедиться, что за стеной все еще идет бал. Гости по-прежнему танцевали и смеялись, лишний раз заставляя понять, что я — только повод для внеочередного развлечения.

Взгляд скользнул дальше, выхватывая тень человека, но самого стража я не видела.

— Кто здесь? — Медленно принялась отходить обратно к двери, чтобы в случае чего вернуться в бальный зал.

— Вы не должны гулять в одиночестве, — спокойно, если не сказать равнодушно, произнес такой знакомый голос. Но сейчас он был чужим — холодным и безразличным.

— Лорд Эйстон? — я заозиралась в поисках мужчины, но темнота никогда не была моим союзником, как, впрочем, и полумрак.

— Леди. — Учтивость. Пустая учтивость без намека на чувства, на отношение, на хоть что-то, что бы выделяло меня из череды других леди. Все правильно, все по этикету. Но в груди все сжимается от боли, и от горького осознание — заслужила.

— Вы не могли бы показаться? — тихая просьба, которая вряд ли будет удовлетворена. Но тень начала прояснятся.

Он не изменился. Ни капельки со вчерашнего вечера. Все такой же и… не такой. Красный, едва заметный ободок, вспыхнул пламенем, когда мужчина взглянул мне в глаза. Такой же огонь, какой был у Арье.

Эйстон замер, глядя сквозь меня куда-то вдаль. Темные аллеи парка занимали его больше, чем одна невезучая я.

Молчание затягивалось.

— Вы желаете чего-то еще? — первым нарушил тишину маг. Чуть вздернув брови и поджав губы, как будто от неудовольствия, он наконец посмотрел на меня.

— Нет. Но… — я облизнула пересохшие губы. Никогда раньше так не делала, но все бывает впервые. — Вы меня не помните?

— Как я могу забыть вас? — с пренебрежением, граничившим с издевкой, сказал маг. — Как я могу забыть свою головную боль?

— Никак… — такого я не ожидала. Совсем не ожидала. А он продолжал, и алое пламя все сильнее расползалось по его некогда серым глазам:

— Глупая бесталанная девчонка, от которой одни проблемы.

— Это не так, — шепотом выдохнула я. Дышать становилось тяжело, горло сдавливало спазмом.

— Разве? — Он сделал пару шагов ко мне, я отступила, уперевшись спиной в перила балкона. Холодно и больно…

— Вы ошибаетесь. Все не так…

Шепот. Только шепот. В надежде, что он услышит. В надежде, что отступит, что уйдет.

— Не так? — Злая усмешка. — Что ж, леди виднее.

Я не ответила. Горько во рту, больно в груди и глаза щиплет. Я не верила. Не верила, но видела собственными глазами. Видела, как он меня ненавидит. Ведь у Хеля глаза горели от раздражения, от гнева, от переполнявшего его негодования. А теперь таким стал он — сероглазый маг. И даже робкая надежда, что все это просто кошмарный сон, что это влияние императора, что это ложь и обман, медленно затухала в боли обманутых ожиданий.