Шрифт:
Высотка
Портрет
Кивин-96
Восстание
Второе
Порт приписки
Ковчег
8
Форпост
Снять квартиру в шпиле высоткиБыло ничьей, но плохой идеей.Зато вид обалденный,С севера – одичалые,С запада – конница ГудерианаИ стальная мотопехота Нея.Из колонок – Адель и Рианна,Из одежды – колготкиС открытым, как Белград в сорок первом, низом.Это вызов – жить в шести кубометрах вертикального лего.Это нега – касаться друг другаБесконечно любимо.Снова мимо на чёрных оленяхЛетит Санта Морте.Мы немного опаздываемКо всем распродажам.Потому что мореНа юге горитКрасным воском.Потому что восток наступаетОрдой и Портой.И мы пьём из друг другаВ морозной жажде.И наглаживаем друг другаПо свежей шёрстке.Жёстко жизнь распорядилась нами.Разбросав кусками.Приковав цепями безнадёжно крепко.Лифт на сто этажей,Вход в живую подземку,Книжную, овощную, кофейнуюРепку, ей так не хватает мышки.Мне сегодня на выселкиВ Институт Глупой Физики имени Ричарда ФиллипсаФейнмана.Ты выходишь на станции «Н. Искренко»Вечером – в нашей вышке.
В квадрате цветущих сакур,Спрятанном в параллелепипедном миреСоветской застройки,Можно выбрать правильный ракурс,Такой манга-манга,Чтобы сходили с ума молодые японкиИ мужчины всех остальных архипелагов.Ветви чёрным пустить по контуру щёкКак будто лицо это просто цветок,Белый лист,И тушью зелёной на нёмГлаза – сигнальные флаги:«Господин, третий замок пал,И Вас ждёт ловушка».Но нежнейшее эльфово ушко,Лишь угадываемое,Невидимое,Не говорит (уши не говорят),Но безмятежно шепчет:«Милый, волноваться не надо,Я виноградинка лидия,Я боевая мидия.Раз – и я уже в бронедомике».Ветер вздыхает томно,Гуляя невдалеке от тебяВ квадрате цветущих сакур.
Мы приезжаем из зимней степи к весеннему морюМы снимаем тёплые курткиМы щуримся солнцу.Мы пьём дешёвый домашний портвейнУ грустной армянки Азы.В очереди за нами сибирь,Бело-бледный урал,Пёстрый кавказ и дородное закавказье,Стильный питер и стрёмный владивосток,Десять одесс,Одна другой беспонтовей.Понт бугрится бетоном.Закат как кровосток.Чехи «Авразию» захватили в Трабзоне.Набережную патрулирует омон.Чайка издаёт чеховский стон —Где же лето,Где жирный металлургический прайс и кост?Война торчит из пасти дохлого пса,Как последняя сладкая кость.В наш номер поднимается гость,Усталый, как гвоздь из запястья Христа.Военкор НТВ,Аллюр три креста,Только из Первомайского,Трое суток засчитываются за год.Говорит, у меня ещё оператор,Но он, сука, почти не пьёт.Говорит почти ласково.Мы отвечаем – брат, полный вперёд,Все, что горит на столе, – твоё.Он выглядит так, как будтоПересёк траекторию дуэли взглядовДвух горгон.У нас в восемнадцать завтра генеральный прогон.Набережную, море и небоПатрулирует мёртвый омон.У грустной армянки подходят к концу запасы,У меня зашкаливает панкреатическая амилаза,Журналист пьёт кровь из тетрапака агдама,Оператор ласкает ствол своего бетакама.Панорама моря такой красоты и силы…Мы юны и прекрасны,И как все говорят,У нас есть перспективы.Дома нет никакой войныИ впервые радует украинская ксива.
Птица падает с неба.Птица бьётся в прицеле глаза,Будто запуталась в красных кореньяхХищного азиатского дерева.Птица цепляется за мерзлую веткуЧёрного европейского дерева.Птица больна.Она переносит вирус.И в этом цель её существованияВ той части жизни,Что закончится через две минутыПадением с веткиВ евразийский зелёный снег.Я представляю,Как с ветки падает человек крылатый,Не слишком сопротивляясь,Ломая пустые ветки,Выстилая ими свою гробницу.До неё – четыре секунды.Шесть метров.Впрочем, что я знаю о нейронных связяхПтичьего мозга?Может, там, в тёмной зоне,Недоступной пока орнитологам,Генералиссимус Лебедь летит вдольЗамершего,Но летящего ежесекундно,Серого строяКамикадзе-соекИ хрипло, но отчётливо так:Сынки и дочки,Вы не вернётесь,Но вы отомстите за слёзы гусынь.Вы приблизите нашу победуЕщё на мгновение.Смерть им!Смерть нам!Птица лежит на снегу,Как иероглиф«Восстание».Как человек.
С дружком моим, Саней Основой,Мы, как вихри враждебные, влеталиВ дом его бабушки(Украинской, той, что на Васнецова,А не русской, что на Володарского)После подвигов моих в центре поля,И – дружка моего – вратарских.Он кричал – Лэся бабушка!И я кричал – бабушка Леся!Наши бабушки были общие.И вот нас уже борщом потчуют.Борщ насыпают у нас.Это так естественно.Так засыпают бульдозеромМогилу братскую,Только это наоборот – сласть и радость.И сметана вчера удалась —Густая и белая.Ложки стоят, как идеалы социализма.В мире бушует первый нефтяной кризис,Но его ложноножкик нам не дотянулись.Сашкина бабушка очень волнуется,Что мы мало и плохо едим,И пророчит нам скорыеМатримониальные беды.Не позарятся девки, мол, на ласапедовИ чахликов нэвмирущих.Я ковыряюсь в борщевой гуще.Саня кричит – а где второе, где мясо?Бабушка, мы футболисты-спортсмены!Мы мясоеды!Бабушка на моих глазах(Саня-друг верещит, ничего не видит,Он как пластинка,Где игла вертушки застряла в пазах)Превращается в девочку.Пятнадцатилетнюю.Худую.Недужую.В глазах неразмороженный красный ужасВыходит из кухни.Саня филином ухает,Потом замолкает.И в доме прохладная хворь тишины.Не до войны, хлопчики, после войны.Мы находим её у окна.Белые пальцы на белоснежном тюле.Ищем её валокордин.Где-то играет аккордеон,То ли живой, то ли радио —Не отличишь в июле,Воздух эфир маяк проминь один.Она говорит – отец мой был ранен,Представлен к наградеИ демобилизован(мне слышится – демон)В родное село над Тясмином.Там дни тихие летние ясные,А ночи такие густые и чёрные,Что я, часовая окна обречённая,Палила дефицитные свечи,Из дохлых рук топор не выпускалаОт заката и до рассвета.Ночью округой шастали мясоеды.Калечили,Убивали и свежевалиГраждан.Продавали и сами жрали.Так из прошлого смерть скалитсяВ наше будущее бессмертие.Но вы не бойтесь.Это все было раньше.Как говорят в сериалах – «ранее в сериале»Унесённое сучьим ветром.
Я люблю такую вот музыку,Что не мешает думать,Что не царапает сердечную сумку,Чтобы негромко,Такое спокойное —Пульсирует бас,Гитара, как яхта в порту грузовом,Лавирует между огромными,Закопчёнными, чёрными.И девичий голос…Такая случайно зашла на репбазу,Предложили попеть.Я люблю музыку, как в кафе,Когда заказал салат,И ждёшь лучшую женщину в мире,И улица ждёт лучшую женщину в мире,Все собрались,Причесались ладонью,Тренировочно улыбнулись,Некоторые надели очки сЗакопчёнными чёрными стёклами.И вот бас пульсирует.Ты говоришь —Ты самая лучшая девушка в миреОна отвечает —Я твоя женщина.Пошли делать тайфун.Пошли уничтожим спасём пару провинцийПошли посрамим сатану,Закопчённого чёрного.И ты просишь —Ещё две минуты.Любимая музыка.Давай дослушаем.Недоумение недоумение недоумение…Я просто хочу свой салат,Из листьев салатаИ тайного маслаДрева познания зла и добра,Что щедро льёт поварИз закопчённой чёрной бутыли.Я люблю музыку такую, как ты,Или хотя бы как твоё эхо,И с первых тактовСлышу,Ты ли это.
Дом обвалился в двенадцать сорок,Словно спешил на работуПосле обеденного перерыва.Третий и четвёртый подъездыКриво сложилисьИ превратились в ничтоС видом на рекуВместе со ста двадцатью людьми,Тридцатью пятью псами,Несчитанными котамиИ одной канарейкой.Мне трудно представитьСемью,Что держит сейчас канарейку.Возможно,Это тот одинокий старик(Он единственный из жильцов дома,Кто в то утро молил богаО быстрой гибели)Падающий дом издаёт крик.Нет.Падающий дом – это симфония звуков,На десять секундВырвавшаяся из рабства стен,Телевизоров,Мебели.А потом становится тихо.Совсем.Слышно, как миллиард цементных пылинокТаранит воздух.Только где-то мяучит кот.Еле-еле.Здесь надо сказатьО жильцах второго и пятого.Их навсегда не оставитЧувство острого счастья.(Хотя их квартирыТеперь непригодны для жизни)И они выбегают во двор,Будто бы посмотреть на победный салютИз детской советской книжки.Появляются первые скорые.Появляются первые ролики на ютубе,Снятые жителями дома напротив.(С ними никогда не случится такое)Появляются первые версии.Взрыв бытового газаТеррористический акт.Халатность при сдаче проекта.Месть потревоженных предков.Статистика жертвОдновременно растёт:Десять, двенадцать, семнадцатьНа пожарном брезенте,На детской площадке;И падает:Из ста двадцати сорок восемьУже отзвонились с работы.Трое уехали в отпуск.В аккаунте мамы семействаКрасивые фотки на фоне бассейнаВ Анталии.Один найден живым.Одинокий старик.Без единой царапиныВ четырнадцать тридцать четыреМальчик(Девять лет, из неполной семьиБез признаков папы)Звонит из ситуативного склепа.Говорит, что живой,Но не чувствует левую ногу.(Забегая вперёд,На девяти килограммахБывших костей и мясаЛежит многотонно бетонная масса)Плачет мама-библиотекарь.Мальчик смеётсяИ говорит, что он тут,Как цифра «четыре» в тетрадной клетке.Отключается.Спасатели сверлят доспехи смертиСпециальным алмазным буром.Библиотекарша страшно кричитНу сколько ещё вам долбитьСколькоСколькоСколько.МальчикТратит последние семь процентовЗарядки аккумулятораНа онлайн-симуляторЗвездолёта «Тысячелетний Сокол».Он хочет закончить уровень.Новость бьёт общество плетью,Но общество любит по-жёсткому.Соцсети молятсяБез отрыва от пива и кофеПроклинают центральную власть,Злую бездушную курву,Впавшую в информационную кому.За секунду до переходаВ ГиперпространствоУ пилота садится в груди батарейка.На ветку берёзы,Поседевшей от пыли,ПлюхаетсяСовершенно безумная канарейка.
Мы были молоды и так прекрасны,Бинты горели, как перья архангелов.Мы орали в перманентной контузииНаши трудные песни,Печальные и энергичные одновременно.Мы целовали морды танковПеред броском,Чтобы не подвели, не испугалисьОгненной смерти.И мы победили.Освободили от мёртвого демонаЭти улочки, узкие, как врата наслажденияМестных испуганных женщин,Эти мостики тёмного камня,Эти речки с непуганой рыбой,Этот воздух с запахом сахарной пудры.Мы хотели домой.Но нам приказали остаться.Демон мёртв, но он всегда оживает.Возвращается с севера, с юга, с востока.Мы не можем оставить форпосты,Мы стражники счастья.Мы старели.Ржавели и распадались на атомы.Наша форма ветшала и с родиной не было связи.Местные осмелели и шептали нам в спину:«Шайзе»,Но мы не понимали,Думали, это – «здравствуйте».Нас осталось немного.Жрать было нечего.Бургомистр подрядил нас по вечерамНадевать боевые медалиИ распевать под гармошку «Катюшу».Мы зарубились с чилийцами в пончоПотом помирились.Вместе лабали «Эль Кондор Паса».И когда он вернулсяВ обсидиановой чешуеВ факельной ауре,Атомы наших ушедших друзейСтроилисьВ новые танкиВ снарядыВ свежее красное мясо.