– Но я, дорогой друг Вольфганг, как ты уже слышал, отличаюсь умом и сообразительностью. И догадываюсь, что ты хотел сейчас своим анекдотом рассказать, что я слишком инфантилен и одновременно самоуверен, когда утверждаю, что мне не страшен демоноборец Парагон. Да все я понял, – жестом я прервал готового что-то сказать Вернера, и не удержался от укола: – Не стоит, не утруждайся никому не нужными оправданиями. Видишь ли, дело в том, что я за свои слова всегда отвечаю. Если говорю, что умный и красивый, значит так оно и есть. Спроси у знающих людей, они подтвердят. Госпожа Илона? – обернулся я к главенствующей над амфитеатром арены ложе.

Илоне мой заход понравился, и она широко и некрасиво, показывая пирсинг на языке, улыбнулась в предвкушении.

– Госпожа Илона, если вам не жалко своего бойца, то я могу не выставлять Чумбу, а выйти против Мартина Парагона на ринге сам, хоть прямо сейчас. Но, если что, прошу заранее простить за возможные нанесенные ему повреждения.

Зрители в зале загудели. Все громче и громче. Илона же, возбужденная и раскрасневшаяся от услышанного, даже подскочила с места, картинно заламывая руки. Похоже, кроме алкоголя в ней сейчас очень и очень немало самых разных веществ, усиливающих восприятие и эмоции. Хотя может она по жизни такая.

– Мартин, Мартин! – экспрессивно закричала она.

Широкоплечий мужчина в классическом костюме поднялся, по жесту Илоны подходя ближе. Она же схватила Мартина за руку и оттянула в сторону полоску платья, прикрывающую левую грудь. И приложила к груди ладонь своего демоноборца.

– Чувствуешь? Чувствуешь, как звонко бьется мое сердце?! – спросила Илона.

Судя по кивку, Мартин чувствовал.

– Драго! Я желаю победы своему бойцу, но искренне переживать буду за вас обоих! – отбросила руку Мартина Илона, захлопала в ладоши от возбуждения, совсем забыв о сбившимся на сторону платье.

Сам Мартин, больше не задерживаясь, скрылся в подтрибунном помещении. Переодеваться пошел. Я, отложив в сторону микрофон, который почти сразу забрала спустившаяся с небес акробатка, вытащил из кобуры пистолет и передал его Патрику.

«Мы воюем?» – спросил меня взглядом ирландец.

Судя по виду, он вполне готов начать разносить все здесь и сейчас.

«Бахнем. Обязательно бахнем, Патрик», – очень захотелось мне ему сказать.

«Нет», – отрицательно покачал я головой.

Бахнем, Патрик. Обязательно бахнем. Но потом.

Сняв пиджак и штаны, чтобы корпоративный костюм не испортить, я остался в бронекомбинезоне охотника за призраками. Который, при отключенной тактической сети, вполне подходил под параметры брони для использования на аренах Синей Лиги. А отключение таксети у меня, кстати, и не проверили.

Джентльмены верят друг друга на слова – ну надо же.

Не слишком торопясь, я спустился вниз, в чашу арены. Сопровождаемый гулом, потому что я не взял с собой оружия – которого официанты в манишках на выбор мне принесли довольно много. Но я с железными палками все равно обращаться не слишком умею, мне больше это в напряжение и помеху будет.

В данной ситуации без оружия как-то проще, а что делать – по ситуации разберусь.

Мартин, спасибо ему, сильно задерживаться не стал. Появившись из подтрибунки, двигался он быстрым шагом, явно уважая и свое и мое время. И надо сказать, облачившийся в броню демоноборец своим видом внушал уважение.

В чашу арены он спрыгнул. Здесь это что, традиция такая, лесенки игнорировать?

Лязгнули сапоги в кафель, и Мартин, он же Парагон, выпрямился. Плечи его были настолько широкими, что казались крыльями. Демоноборец был теперь облачен в полный, техномагический доспех и неплохо вооружен. В левой руке круглый щит, с шипом на умбоне, в правой моргенштерн. Ну да, с обычным мечом, если он не усилен как у Пэн Вэйминя, против демонов сложновато – не всякий костяной гребень даже перерубить может. А моргенштерн с длинными шипами – тяжело, надежно и сердито.

Усиленное оружие у Парагона в списке экипировки было, но против меня он решил его не использовать. Надеется на легкую победу?

Странный парень, я бы не был такой самоуверенный.

«Что?» – вкрадчиво поинтересовался внутренний голос.

Ну да, спонтанно спустившись в чашу арены, причем без оружия – мне ли рассуждать о самоуверенности.

Кстати, все то время, пока я избавлялся от пиджака и брюк, пока осматривался в чаше арены, пока сюда спускался Парагон, все это время происходящее комментировал диктор, находя яркий отклик у зрителей. Но внимания на шум я больше не обращал, отстранившись и сконцентрировавшись только на противнике.

Прекрасное чувство, когда можно не обращать внимание на окружающее, и когда из-за максимальной концентрации отступает фантомная головная боль, на которую не действуют никакие болеутоляющие.

Сквозь ватную пелену, оградившую от меня все посторонние звуки, раздался гонг и поединок начался. Парагон бросился вперед без раскачки – прикрывшись щитом, он словно телепортировался вперед. Видимо, стараясь меня оглушить – щит стремительно приближался ко мне, но вот острие шипа умбона направлено в сторону.