– Ни в какой, я с квартальным вирусом в больнице всё лето провалялся и экзамены в институт пропустил, - выпрямившись, ответил я, решив не говорить ему о своих планах попасть на альтернативную службу.

– Неповезло!
– после слов Фрица последовала кривая ухмылка.

– С армией?
– не удержавшись, уточнил я.

– С институтом, - Фриц вновь осклабился и продолжил: - тем летом ещё можно было поступить по результатам экзаменов! А про Армию вообще можешь забыть, тебе туда не попасть!

– Набора в военкоматах чтоли теперь будет?
– не понял я.

– Не будет, - кивнул Фриц: - теперь мало того, что соответствующими мутациями надо переболеть, так ещё и цвет у Ауры должен быть нормальным.

Глянув на парня и не заметив ни «грамма» шутки на его лице, я попытался припомнить хоть что-нибудь в новостях масс медиа по этому поводу, но так ничего и не вспомнил. На интернет сайтах, которые я регулярно посещал, так же ничего не попадалось, но и стоящему напротив меня парню обманывать, придумывая подобные новости, никакого смысла не было.

– А нормальный цвет Ауры, это какой, - зацепившись за последние слова парня, спросил я.

– Это не как у тебя, - ехидно скривился он, видимо моя Аура, с его оранжевым для меня, выглядела для него синей.

Припомнив все, что успел узнать к данному моменту об градации цвета, я запоздало сообразил, что даже без какого-либо оружия, только за счет психологического настроя, Фриц по шкале опасности стоял выше меня на несколько ступеней. Перебивавшийся в оценках с двойки на тройку, известный всей школе своими драками, парень каким-то образом вновь заставил меня нервничать.

– Да расслабься ты, - посоветовал Фриц и вновь повел мяч, прорываясь под кольцо.

Не сообразив, что ответить, я молча ринулся на подбор мяча, после чего мы еще минут десять бегали друг за другом, блокируя, отбирая и кидая мяч в кольцо. Даже без счета, парень меня обыгрывал и я начал выдыхаться, не столько из-за физической слабости, сколько от потери интереса к игре. Забив три раза подряд, Фриц уловил снижение моих усилий в игре и недовольно отбросил мяч в сторону.

– Миша, подожди, - сообразив, что парень сейчас уйдет, я даже смог вспомнить его имя, хотя раньше особо с ним и не общался.

– Что?
– нехотя задержался он, встав ко мне в пол оборота.

– Ты часто здесь бываешь? Напиши мне через SaySee удобное тебе время, еще сыграем, - в последний момент передумав переспрашивать про его Ауру, вернее про причину её цвета, я решил зайти с другой стороны.

– Я здесь подрабатываю, чтоб стаж шел, можешь на вахте у охраны спросить, если я буду не занят, то подойду, - ответил Фриц и ушёл, отчего-то не пожелав заранее договариваться о времени встречи через соцсеть.

После того как за бывшим одноклассником закрылась дверь, я еще пару раз пробежался по периметру баскетбольной площадки, ведя мяч. Нежелание продолжать заниматься с мячом, раздражение от не получающихся финтов, общий осадок, оставшийся от общения с бывшим одноклассником, все это, вместе и по раздельности, подталкивало меня к тому, чтобы идти домой.

Но, вопреки желанию, я продолжил бегать и «работать», осознав, что слишком много в своей жизни «жалел» себя и шел на поводу у мнимых слабостей. И если раньше я еще мог обманывать сам-себя, что кто-то находится в куда худшем положении, чем я, то встреча и общение с казавшимся ранее пропащим парнем, с детства идущего по «кривой» дорожке, показало всю несостоятельность моих предположений.

«-Не наркоман, не бухает, не курит, вроде работает, наверное еще и девушка есть», - успев оценить и внешний вид, и уверенность в себе, а главное Ауру Фрица, я делал неутешительные для себя выводы о собственной несостоятельности и продолжал нагружать организм.

Домой я пришел уже когда на улице был четвертый час вечера. Вымотавшись, я не сразу заметил, что мать уже дома. И, только после того, как скинул в своей комнате пропахшую потом одежду и сходил в ванну, обнаружил её тихо сидящей на кухне. С потерянным видом, ма перебирала гречку, купленную в свое время по распродаже, с оказавшимся среди крупы мелким мусором.

– Что случилось?
– присев напротив матери, я заглянул ей в глаза.

– У нас сокращение на работе, меня наверное уволят, - произнесла она, при этом излишне оптимистично улыбнувшись.

Я хорошо знал свою мать и был на сто процентов уверен в том, что вопрос о её увольнении уже решен. Ма всегда оттягивала такие новости, сообщая сначала часть правды, потом еще часть и еще. Порой мне казалась, что подобным образом она подготавливала меня к плохим новостям, но, чем старше я становился, тем хуже у неё это получалось.

– И что будем делать?
– всем своим видом показав, что понял недосказанное, я положил свою ладонь на её ладонь и чуть сжал пальцы.