После того, как он закончил, он поставил его на стол и с улыбкой поправил штаны и мантию.

— Простите, не мог упустить такой шанс, — развел руками он.

— Я думал, вам понравился чай, — стараясь держать невозмутимую маску, произнес Зели.

— Предпочитаю Кусарифский кофе, — пожал плечами упырь и отвернулся в сторону двери, но тут же спохватился. — Чуть не забыл!

Темная сущность разрезала воздух когтями, ударив крест-накрест. В этот же миг священник схватился за лицо и взвыл от ран. Сквозь пальцы потекла кровь с черными прожилками тьмы, а упырь отправился к двери, держа руки за спиной. При этом он довольно щурился и насвистывал простенькую мелодию.

Рус оглянулся назад и сплюнул комок запекшийся крови.

— Чтоб этих святош…

Правая рука парня висела плетью, на левой не хватало пальца, а на лице красовался ярко алый ожог, который оставил один из клириков неизвестным пироманту заклинанием.

— Рус, ты как? — послышался голос Грота.

Парень обернулся и уставился на геоманта с зеленоватым оттенком лица.

— Нормально. Пару дней в боевой форме посижу — отправлюсь.

— Может лучше Тук показаться?

— Что-то мне после последнего раза не особо хочется, — выдохнул парень и уставился на паладина лежащего в луже крови задницей кверху.

— Я не хотел, — тут же произнес Грот. — И подобных плетений не закладывал.

— Это тьма, — кивнул пиромант. — Ты еще не видел, что она с пироженными делает.

— Не знаю на счет пироженых, но толпу каменных извращенцев я делать не планировал.

— Зато ты в прямом смысле поимел противника, — усмехнулся кривой улыбкой Рус. — И да, это действительно дерьмовая смерть…

Тут парень скосил взгляд на дорожку из коричневого дерьма и запекшейся темной крови, которая тянулась за паладином.

— В прямом смысле слова.

— Я… я действительно не хотел.

— Что сделано, то сделано, — вздохнул Рус. — Надеюсь детей тут не было.

— Не было, — мотнул головой Грот. — Я успел отбить одного из командиров. Он был еще жив и я успел его допросить.

— Я так понимаю твои големы никого не пощадили… — Рус закашлялся и снова почувствовал металлический вкус крови. Чтобы обезопасить себя и прекратить внутренее кровотечение, он перекинулся в боевоую форму. — Демоны бездны… как же больно.

— Никого, — кивнул Грот. — Кроме одной манахини.

— М-м-м? — взглянул на него пиромант в боевой форме.

— Дальняя башня, — кивнул парень в сторону высокого шпиля. — В ней были карцеры в которых держали пленных и изредка наказывали провинившихся. Я услышал стоны и ругань оттуда, думал помочь.

— Успел?

— Ну, как сказать, — нахмурился геомант. — Там послушница сидела. Как я понял Сигизмунда какая-то. Дородная тетка выше тебя на две головы.

Рус нахмурился.

— Голем пытался ее… полюбить, а та была и не против. Я в книгу учета карцера заглянул. Там написано, что ее за похоть туда сунули.

Пиромант задумчиво вздохнул и представив себе тетку на две головы выше себя и пышные формы, произнес:

— Или упекли ее туда, чтобы не дай бог она не сорвалась.

— Или так, — кивнул Грот. — Что делать будем? Роуль все еще не вышел?

— Я его не видел, но думаю он где-то рядом развлекается.

Рус кивнул в сторону проломленной стены.

— В любом случае, нам тут делать нечего.

Начинающий пиромант прихрамывая отправился в сторону пролома стены, а геомант поспешил за им.

На главной площади, перед дворцом остывал запекшийся из каменной мостовой. То тут, то там виднелись трупы паладинов с окровавленными задницами. Стены дворца и отдельный декор белого цвета щедро окрасило темно красной запекшийся кровью и содержимым кишечника.

На заднем плане догорали казармы и хозяйственные постройки, от которых при бое светлых клириков империи и пироманта обученного по старым заветам и техникам осталось не много.

В самом дворце, в рабочем кабинете носился старичок с лысиной на голове. Он скрипел зубами от боли и пытался остановить кровь из раны, которая до конца его дней будет гноиться и немного кровоточить.

Дворец «Небесный шпиль» наполнился силой смерти, которые надолго запомнятся мелким тварям из тьмы своими криками, истошными воплями, мольбами о пощаде паладинов и скрипом металла латных штанов о белый мрамор.

В дальней башне, даже после заката так и не утихала брать со стонами монашки Сигизмунды. В то полнолуние она была единственным счастливым человеком в этом замке.

***

— Теперь это можно назвать выпадом, — кивнула мертвая бабка, стоявшая напротив Габо.