Все происходит в считанные секунды. Потерявший управление самолет, раскачиваясь вверх-вниз уже более чем на две тысячи метров, на скорости, которая намного превышает скорость артиллерийского снаряда, в нижней точке своей раскачки врезается в землю…

Яркая вспышка, и нет ни самолета, ни его пилота, ни какого-то завода, на который, на беду его, упал самолет.

— Да-а-а… — только и могу сказать я, вставая.

— Подожди, — останавливает меня Магистр, — это еще далеко не все и далеко не самое худшее.

Над местом взрыва, быстро разрастаясь, поднимаются клубы светящегося желтовато-розового дыма. Сильный ветер тащит эту фосфоресцирующую тучу в сторону, а от земли поднимаются все новые и новые клубы дыма. Там что-то весьма интенсивно горит.

— Что это горит?

— Продукция завода. Довольно безобидные вещества. Продукт переработки полимерных отходов и бытового мусора. Сырье для производства удобрений и красителей. А вот этот дымок… Это уже продукт горения этого сырья. Дымок далеко не безобидный. Наши химики уже восемь с лишним часов бьются над его составом. Пока выдали, что в его состав входят летучие группы цианидов и сложные фосфорорганические яды.

— О-го! — присвистывает Андрей.

— Да, вот именно! Токсичность превосходит многие известные боевые отравляющие вещества. Более того, при соединении с водой токсичность возрастает в шесть-семь раз!

— Но откуда взялась эта гадость? — возмущается Катрин.

— Химики предполагают, что началась цепная реакция, запалом которой послужила высокая температура взрыва баллона с активатором.

— Но надеюсь, что… — начинает Лена.

— Не надейся! — отрезает Магистр. — Ветер несет облако на город с более чем трехсоттысячным населением. Через сорок минут там не останется ничего живого: от людей до воробьев.

— Какой кошмар! Но надеюсь…

— Не надейся, я сказал! Дальше облако накроет водохранилище большой реки, на которой стоят десятки городов. Стоп! Я предвижу и другой твой вопрос. На складе было восемнадцать тысяч тонн продукта. Он продолжает гореть. Какие-то меры начнут принимать только завтра утром. Поймите правильно: яд действует стремительно. Пока выяснят, что к чему, пока разберутся, куда сообщить и что именно надо сообщать, сообщать уже будет просто некому. В штаб по чрезвычайным ситуациям стекаются отрывочные, малопонятные сведения. Пока их сведут в одно целое, пока произведут разведку… А пожар тушить просто некому. Продукт продолжает гореть, ветер разносит газ все дальше, река течет… Короче, Андрэ, ваш Чернобыль по сравнению с этой катастрофой детская забава! Или, если хотите, ручная граната по сравнению с ядерной бомбой.

— И каково же число жертв? — интересуется Андрей.

— Нездоровый у тебя интерес, Андрэ. Но, чтобы ты прочувствовал ответственность задания, скажу. По разным вариантам число жертв колеблется от одиннадцати до восемнадцати миллионов.

Андрей только свистит. А мы все подавленно затихаем. После тягостной паузы Магистр продолжает:

— Я не буду щекотать ваши нервы зрелищем мертвых городов. Это — для любителей острых ощущений. Вам надо не охать и ахать, а работать. До полета осталось… — Магистр смотрит на дисплей, — шестьдесят три часа реального времени. Чертежи и вся необходимая документация уже у вас на компьютерах. Все дополнительные сведения запрашивайте в Аналитическом секторе, в группе Бернарда. Жду вас с решением через пятьдесят три часа. Предупреждаю заранее: решения типа “сорвать полет” Совет Магов не примет. Полет состоится в другой день, и Время знает с какими последствиями. Надо разобраться, почему самолет потерял управление, найти способ вывести его из этого состояния, сделать это, посадить самолет на аэродром и объяснить все конструктору. Я понятно изложил?

— Вполне понятно, — говорю я, — непонятно только, за кого ты нас принимаешь? Если ты думаешь, что мы гении, то ты ошибаешься. Решить такую задачу за такой короткий срок…

— Запомни, Андрэ, — глаза Магистра темнеют, а в голосе скрежещет гранит, — я не ошибаюсь. Вы не гении, вы — хроноагенты, а еще вы — летчики! Только хроноагенты и только летчики смогут решить эту задачу. Спасите самолет и эту фазу от катастрофы. За дело!

После такой отповеди спорить дальше и возражать что-либо — бессмысленно. Нам остается только молча согласиться и взяться за работу. Андрей, пошептавшись с Катрин, говорит:

— Мы попробуем создать математическую модель поведения самолета в этом полете и сравним с предыдущими полетами. Думаю, это подскажет решение.

— Правильно. А я попробую проанализировать все действия пилота и найти ошибку. Кроме того, мне кажется, здесь что-то скрыто в аэродинамике машины. Поехали.

С этими словами я ухожу в нуль-Т.

Дома я сразу сажусь к компьютеру. Лена подходит сзади и, положив мне на плечи руки, спрашивает:

— Чем я могу помочь?

— Вари кофе, побольше и покрепче, “твори” еду и слушай. Я буду рассуждать вслух. Слушай, старайся вникать и тормози, если меня понесет не туда.

— Хорошо, я постараюсь, — отвечает Лена и идет заваривать первый кофейник.

Для начала я тщательно просматриваю все записи предыдущих полетов. Нет, ничего там мне не подсказывает причину потери управления и страшной раскачки.

При замедленном просмотре видно было, что все приборы управления работают. Они-то работали, только самолет на них не реагировал. Вернее, реагировал, но с таким опозданием и так резко, что невольно возникало сравнение с необъезженным мустангом. Вот все управление тянет машину вверх, а она стремительно падает вниз и вдруг “встает на дыбы” и круто идет вверх. Пилот выравнивает машину, но она упрямо лезет вверх. Выпускаются все воздушные тормоза и закрылки в попытках погасить скорость… Никакой реакции, зато машина резко проваливается вниз и падает, не обращая внимания на положение рулей. Словом, идет неуправляемая раскачка самолета. Как на гигантских качелях: вверх-вниз, вверх-вниз…