И вновь только быстрота коней решает все. Наконец, более тяжелые кирасиры отстают. Да и впереди уже показываются укрепления русских. Над ними то и дело вспыхивают разрывы гранат. Артиллерия французов ведет интенсивный огонь.

Гусары, их осталось четверо, подтягиваются к поручику.

— Ну, слава Времени! — шепчет Магистр.

Внезапно в пяти метрах от Зотова разрывается граната. Конь, пораненный осколками, взвивается на дыбы, а поручик валится вперед, обнимая холку коня, в попытке удержаться. Его левый бок и спина начинают быстро темнеть. Корнет и гусары подхватывают поручика и спускают его на землю.

— Магистр! — слышим мы голос Лены. — Поручик Зотов умирает! Я срочно принимаю Андрея.

Магистр секунду пребывает в замешательстве, потом набрасывается на Катрин:

— Кончай реветь и оставь в покое свою перчатку, скоро совсем ее съешь! Быстро проверь: откуда прилетела граната! Кто стрелял? Поняла?

Катрин, всхлипнув, кивает, и ее пальцы начинают бегать по клавиатуре компьютера, на которую, не переставая, капают крупные слезы. Лена тревожно глядит с экрана на Магистра. Ее рука в голубой перчатке лежит на пульте, а Магистр молчит. Я знаю, о чем он думает. Но секунды текут, и вместе с ними утекает жизнь поручика Зотова. Неужели Магистру придется отдать приказ: уничтожить Матрицу Андрея?!

Магистр сидит, сцепив пальцы на коленях, стиснув зубы, и молча смотрит на экран, где гусары столпились вокруг умирающего поручика. Замечаю, что он старается не глядеть ни на кого из нас.

— Все чисто. Магистр! Это обыкновенный недолет, — не отрываясь от компьютера, говорит Катрин.

Магистр кивает Лене, облегченно вздыхает, расслабленно откидывается в кресле и закуривает.

— Ну, теперь действительно слава Времени! Андрэ! — обращается он ко мне. — В холодильнике — водка, в баре — рюмки.

Достаю из холодильника бутылку «Столичной», бутерброды с красной икрой и соленые грибы. Взяв из бара пять рюмок, наливаю три из них. Одну рюмку я отношу Катрин, которая все еще вытирает слезы, сидя у компьютера. С другой я подсаживаюсь к Магистру.

— Магистр, а что было бы, если…

— А что бы ты сделал на моем месте?

— Как хорошо, что я не на твоем месте!

— Вот, давай и выпьем за то, что обошлось без этого. Никогда не надо пороть горячку. Давай, Катрин, выпей за благополучное возвращение Андрэ и заодно успокой свои нервишки.

Катрин, молча кивнув, залпом осушает свою рюмку, я протягиваю ей бутерброд, и мы с Магистром тоже выпиваем.

А Лена, не отключая канала связи, уже заканчивает прием Андрея. Через несколько минут они присоединяются к нам. Катрин сразу бросается к Андрею, тот обнимает ее и успокаивает, как может. Магистр вновь наполняет рюмки. Мы выпиваем, и Магистр разгоняет нас по домам.

— Все, все! Дело закончено, теперь — отдыхать и готовиться к празднику. Да, чуть не забыл, — он обращается ко мне, — Андрэ, загляни ко мне завтра, часов в десять. Я обещал тебе кое-что показать.

Когда мы выходим из Нуль-Т у Лены, я спрашиваю ее:

— Как ты себя чувствовала, когда Магистр задержался с ответом? Я имею в виду твое сообщение о гибели Зотова и возвращении Андрея.

— Скажу откровенно: скверно чувствовала. У меня руки дрожали на пульте. Я все время боялась, что Магистр прикажет уничтожить Матрицу Андрея.

— И что бы ты тогда сделала?

— Не спрашивай об этом, ладно?

— Хорошо, не буду.

Я закуриваю и только тут обнаруживаю, что Лена все еще в своей белой кожаной куртке.

— Ты, как мы из леса пришли, так до сих пор и не разделась!

Лена смеется и расстегивает молнию куртки. Под ней ничего нет.

— Я так торопилась утром найти тебя, что натянула только эту куртку на голое тело.

Она быстро одевается, а я спрашиваю:

— Лена, а что это за праздник: День Сектора? Как его празднуют?

— О, Время! Я же тебе еще ничего не рассказывала об этом!

И Лена рассказывает мне, что День Сектора празднуется с незапамятных времен. Четвертый день Нового года. Праздник этот напоминает старинные маскарады, с тем только отличием, что там нет сказочных персонажей и простых масок. Все хроноагенты, действующие и бывшие, изображают в мельчайших подробностях: от деталей одежды до манеры поведения — одну из тех личностей, в облике которой они действовали в реальных фазах. Сами они и присутствующие должны угадать и этот персонаж, и того хроноагента, который его изображает. Выигрывает тот, кого «раскрывают» последним или не «раскрывают» вовсе.

Зрелище это великолепное и увлекательное. Такого смешения стилей, эпох и стран, да и такого правдоподобия персонажей нигде не увидишь. Сотрудники других секторов буквально воюют между собой за пригласительные билеты на этот праздник, а число этих билетов строго ограничено. Ведь это наш, внутренний, праздник.

— А как делаются костюмы и прочие предметы?

— Синтезатор может все. Полагаю, ты его уже освоил, судя по жемчужинам и ножнам для меча.

— А лица, как скроешь их?

— Ну! Здесь есть такой грим из фазы, где искусство театра на небывалой высоте, что из старухи можно сделать семнадцатилетнюю девушку. А уж умения имитировать поведение, походку, владеть фигурой хроноагентам не занимать!