— Кэт, — шучу я, — проанализируй, пожалуйста, мою с Олегом фазу на предмет наличия в ней ЧВП.

— Зачем это? — вскидывается Магистр.

— Ну, раз Высоцкий в числе сотрудников Монастыря не зарегистрирован, значит, он — агент ЧВП.

— У вас и без того ЧВП хватает, — ворчит Магистр.

— То есть?

— Приходи послезавтра, покажу. А что до Высоцкого, то он — гений, а гениям свойственны озарения, выходящие за рамки его эпохи. А что до вашей с Олегом фазы, то тут еще вопрос: удастся ли умыться нам не кровью, а росой? Он, похоже, и это предвидел.

— Что, неужели так серьезно?

— Серьезней некуда. Послезавтра, я сказал, послезавтра! Олег, забери у него гитару, а то он забыл о своих обязанностях.

Олег берет гитару. Его репертуар состоит в основном из песен Окуджавы. «Последний троллейбус», «Солдатик», «Баллада о закрытых дверях» словно возвращают меня домой. Ну, а «Песня Верещагина» производит на компанию убийственное впечатление.

— А вы знаете, что уже утро? — спохватывается Жиль. — Ну-ка, Андрей, спой что-нибудь в заключение такое, чтобы в душу запало.

Я молча беру гитару и задумываюсь. Надо спеть что-то особое. Вдруг решение приходит само по себе.

— Небо там, впереди, подожгли,

Там стеною закаты багровые…

Олег подхватывает:

— Там чужие слова,

Там дурная молва,

Там ненужные встречи случаются…

Последний куплет все слушают затаив дыхание.

— Там и звуки и краски не те,

Только мне выбирать не приходится.

Очень нужен я там, в темноте,

Ничего — распогодится!

Припев поет уже вся компания. Потом Магистр предлагает:

— Эту песню надо сделать гимном нашего Сектора. Она как нельзя лучше отражает специфику нашей работы. "Только мне выбирать не приходится, очень нужен я там, в темноте, ничего — распогодится! "

Все соглашаются, и мы, еще раз выпив за Новый год и поздравив друг друга, начинаем расходиться.

Когда мы приходим к Лене, она по линии доставки вызывает несколько пакетов с соками. Я тем временем снимаю пиджак и галстук и располагаюсь в кресле.

— Хватит накачиваться кофе и коньяком, — заявляет Лена и, налив два стакана сока, усаживается ко мне на колени.

— Ну что, милый, доволен ли ты праздником?

— Сверх всякой меры! — отвечаю я, обнимая ее за талию и целуя в шею. — А откуда ты знаешь эту песню?

Лена отстегивает и сбрасывает с плеч голубую мантию.

— Из твоего подсознания, дорогой. Эта песня почему-то прочно там запечатлелась. А когда я ее расшифровала, то долго не могла прийти в себя: она словно про нас написана, особенно… — она вдруг замолкает.

— Что особенно?

— Ничего, так, к слову пришлось, — отмахивается Лена и, поставив на стол пустой стакан, принимается осыпать меня поцелуями.

Я отвечаю тем же, начав со лба, глаз, ушей, спускаюсь к плечам. Достигнув границы декольте, нащупываю сзади застежку. Руки Леночки тем временем освобождают меня от рубашки, и она прижимается ко мне грудью, нагая по пояс. Я расстегиваю пояс платья и, подхватив Леночку на руки, отношу ее к шкуре у камина.

— Дай хоть раздеться до конца, — шепчет Лена.

— Не дам! — так же шепотом отвечаю я.

Просыпаюсь я довольно поздно. Лена, утомленная праздником и ночью любви, крепко спит, положив под голову свои перчатки. На ней осталась только бархатная ленточка с жемчужинами.

Я решаю не будить ее, потихоньку одеваюсь и иду к себе. Дома я выпиваю кофе и завтракаю. Посмотрев в сторону компьютера, решительно направляюсь к выходу. Не буду сегодня тревожить Саусверка, де Легара и прочих обитателей Лотарингии. Есть о чем поразмыслить и без них. Не часто выдается нам время, когда можно просто подумать.

В лесу я нахожу небольшую полянку, освещенную ярким осенним солнцем и усыпанную желтыми и красными листьями. Присаживаюсь на поваленное дерево и задумываюсь. Подумать есть о чем. Из прозрачных намеков Лены, Кэт и Магистра вырисовывается довольно интересная картина. Видимо, ЧВП оказывает какое-то серьезное влияние на человека, вступившего с ним в контакт. И одно Время знает, какие последствия будет иметь это влияние. Не зря же Лена так глубоко копалась в моем подсознании. И в конце концов чем она занималась всю неделю, где пропадала? Не потратила же она ее целиком на то, чтобы изготовить для меня Золотой Меч, а для себя новогодний наряд!