Я откидываю голову назад и делаю вид, что изучаю ее лицо.

— Хм…ну, это точно не твое лицо, потому что оно такое, как и было.

— Ну естественно, мамочка. Не будь глупенькой. Я не могу изменить свое лицо.

Я даже не потрудилась рассказать ей о чудесах пластической хирургии.

— Хорошо. Потому что я люблю твое милое личико таким, какое оно есть.

Я целую кончик ее носа, и она хихикает.

— Давай, мамочка, угадывай! Зевс угадал голаздо быстлее, чем ты!

— О. — Я игриво приподнимаю бровь, бросая на Зевса дразнящий взгляд. — Вот как? Ну, мы не можем допустить этого. — Я осматриваю ее, а затем говорю: — Ты случайно не стала Балериной недели?

— Ты угадала! Я лучшая балелина на этой неделе! Мисс Ханна сказала, что моя пелвая позиция была идеальной. А я сказала, что это потому, что я занималась дома. А она сказала, что из меня получится отличная балелина. А я сказала, что буду такой же, как и моя мамочка.

От чувства любви, которое я испытываю к ней, у меня почти перехватывает дыхание. Я прижимаюсь губами к ее теплой щечке и вдыхаю ее запах.

— Я очень горжусь тобой, малышка Джиджи. — Я обнимаю ее, прежде чем поставить на ноги. — Итак, нам с Зевсом нужно поговорить с тобой кое о чем, если ты не против.

Она поднимает на меня глаза.

— Холошо, мамочка.

Я беру ее за руку и веду к дивану. Она садится на диван, и я сажусь рядом с ней. Зевс садится по другую сторону от нее.

— Итак, Джиджи… есть кое-что, что мы с Зевсом должны тебе рассказать.

— Вы с Зевсом собираетесь пожениться?

— Что? Нет! — выпалила я.

Мой взгляд метнулся к Зевсу. Он не выглядел расстроенным. Напротив, он улыбается.

— Почему ты так решила, малышка?

— Потому что Томми Престон сказал мне, что у его мамы тоже появился новый длуг, как у нас Зевс, и тепель они поженились.

— Нет, малышка Джиджи. Мы с Зевсом не собираемся жениться. — Я мягко покачала головой.

— Холошо. Но я бы не стала возражать, если бы вы это сделали. Мне нлавится Зевс.

Она одаривает меня зубастой ухмылкой, и я не могу не ответить ей тем же.

Я снова поднимаю глаза на Зевса, и эмоции на его лице почти сломали меня.

Я сглатываю, приходя в себя, прежде чем снова заговорить.

— Итак… малышка Джиджи, ты знаешь, что когда мама Томми вышла замуж за своего друга, и что это означает, что у него появился новый папа?

— У Томми два папы. А у меня нет папы, — говорит она Зевсу. В ее голосе нет обиды. Просто констатация факта. Но это все равно ощущается, как нож в сердце.

Зевс прочищает горло.

— Ну, а, чтобы ты сказала, если бы я сказал тебе, что я твой папа? — его голос словно гравий из-за переполняющих его эмоций.

Джиджи просто смотрит на него. А мое сердце готово выскочить из груди.

— Значит, ты хочешь быть моим папой?

— Ну, малыш, я и есть твой папа.

Она переводит свой смущенный взгляд на меня.

— Ты понимаешь, что мы пытаемся сказать тебе?

— Зевс – мой папа.

— Да, малышка Джиджи, Зевс – твой папа. — Я беру ее за руку.

Она оглядывается на Зевса, который выглядит не на шутку испуганным.

— Но, я знала свою маму всегда, — говорит она ему. — Если ты мой папа, почему я не знала тебя всегда?

Господи Боже. Горечь сжимает мое сердце, а боль в глазах Зевса почти разрывает меня на части.

Он берет ее вторую маленькую ручку, нежно обхватывая своей огромной.

— Это очень трудно объяснить, Джиджи. — Его голос наполнен страданием. — Но я хочу, чтобы ты знала, что я не хотел не знать тебя. Я просто не знал…что ты…была… — он замялся, и я не знаю, стоит ли вмешаться, или позволить ему самому разрешить эту ситуацию. — Джиджи, если бы я знал о твоем рождении, то обещаю, что был бы рядом с тобой всегда, так же, как и твоя мама.