— Потребуется некоторое время, чтобы сломить твой дух, — прорычал он, хватая мои руки, когда я потянулась, чтобы вцепиться ему в лицо, и зажав их над головой. — Но поверь мне, женушка, я жду этого с нетерпением. — Он переложил оба моих запястья в одну из своих ладоней и поднес другую руку к моему горлу. — Начнем прямо сейчас, — сказал он, надавливая и перекрывая тот небольшой запас воздуха, который у меня был. — Мы будем продолжать это делать, пока ты не согласишься встать и пойти к моей машине, как послушная маленькая сучка, которой ты была раньше.

Если он хотел сотрудничества, то делал это неправильно, напоминая мне о том, как я была бессильна под его контролем.

Так что, он делал это шесть раз, шесть раз полностью перекрывая мне доступ воздуха, пока мое лицо не начало покалывать и неметь, и я не почувствовал, что забвение начало тянуть меня, только чтобы он отстранился в последнюю возможную секунду и заставил мое сознание вернуться.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как с каждым глотком в горле появляются острые лезвия. Какой смысл сопротивляться? Кэша не было так долго, он мог отсутствовать еще несколько часов. Шансы на то, что он ворвется и поможет мне, были ничтожно малы, и, судя по тому, как шли дела, я была бы слишком слаба, чтобы ввязаться в драку, и это были бы только Кэш и Дамиан. У обоих были причины хотеть убить друг друга. Любой из них мог победить. Я не могла поставить его в такое положение. Лучше было сделать то, что хотел Дамиан.

Что я и сделала.

— Проклятая упрямая маленькая шлюха, — сказал он, слезая с моего тела и протягивая руку, чтобы поднять меня на ноги. Я заколебалась и, в абсолютном ужасе, должна была прижаться к груди Дамиана, чтобы удержаться на ногах, заставив его ухмыльнуться. Он обнял меня за плечи, притянул к себе и неуклюже повел к своему грузовику.

Но он не повел меня к багажнику, наблюдая за домом на другой стороне улицы, как будто он каким-то образом сделал так, чтобы кто-то наблюдал, хотя я никого не видела. Он толкнул меня на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем. Я даже не заметила наручников, которые висели на ремне безопасности, пока не почувствовала, как один из браслетов защелкнулся на моем запястье.

— В чем дело, Дамиан? Ты боишься, что я могу причинить тебе боль, пока ты ведешь машину?

— Заткнись нахрен, или я вырублю твою задницу, Уиллс, — сказал он, закрывая второй браслет и захлопывая дверь.

Все, о чем я могла думать, пока мы ехали, было — что он должен был быть моим. Город, который я называла своим домом с тех пор, как сбежала от Дамиана тринадцать лет назад, должен был стать моим. Он не должен был быть осквернен им. Но с учетом того, как ловко и комфортно он ездил по улицам, и того факта, что он, очевидно, был знаком с домом, из которого он забрал меня. Как долго он наблюдал за мной? Недели? Месяцы? Боже... годы? Эта мысль вызвала тошнотворное чувство во рту, когда я смотрела, как он выпрыгивает из машины перед зданием, мимо которого я проезжала почти каждый день с тех пор, как переехала — старым, как мне казалось, заброшенным магазином ковров.

Может быть, мне следовало быть осторожнее.

Окна были целы; небольшой участок газона перед зданием был подстрижен; на стоянке не валялось ни битых бутылок, ни использованных презервативов. Просто раньше у меня не было причин замечать такие вещи.

Тринадцать лет без известий, что ж, это даст любому ложное чувство безопасности.

— Тебе действительно понравится то, над чем я работал здесь, — сказал Дамиан с ухмылкой на лице, и я вдруг удивилась, как я никогда не замечала зла, когда мы были молоды. Хотя, может быть, тогда его там и не было. Возможно, он был таким же милым и ласковым, каким я его помнила. Может быть, дерьмо, через которое он прошел за границей, могло что-то с ним сделать, изуродовало его. Я видела бесчисленное количество таких случаев с мужчинами и женщинами, которые появлялись в Хейлшторме на протяжении многих лет, готовые предложить свои навыки только для того, чтобы их пришлось выгнать из-за неконтролируемых вспышек гнева или чисто садистского характера.

Я принимала множество людей с их собственными проблемами — кошмары ПТСР (прим. редактора — посттравматическое стрессовое расстройство), неспособность общаться с «нормальными» людьми, мужчины, слишком напуганные, чтобы вернуться домой и запятнать свои семьи своими темными душами.

Я это видела.

Но Дэмиан… он был худшим из худших.

Я не представляла, как правительство выпускало таких мужчин и женщин к остальным людям. Никогда не поверю, что он прошел углубленную психиатрическую экспертизу.

Черт, я всегда заботилась о том, чтобы люди, которых я выпинывала, были спрятаны и получили уход. Я думаю, что я блядь заботилась о них больше, чем правительство.

— Я уверена, что я буду довольна, — сказала я, закатывая глаза, которые были безошибочно опухшими снова, когда он освободил одно из моих запястий и снял ремень безопасности. Наручник остался висеть на моей левой руке, и он использовал его, чтобы протащить меня вокруг задней части здания, где он остановился у двери, чтобы ввести код доступа.

Внутри был просто заброшенный магазин. Там был рабочий стол и стеллажи, на которых стояли ковры по бокам комнаты. Пол был пыльным и грязным. А также несколько целых окон, покрытые многолетней грязью.

Дамиан потянул за наручник и повел меня в подсобку, потом к двери и вниз. Конечно... подвал. Какое стереотипное клише. Температура упала на добрых десять градусов, как только мы достигли низа, который все еще был окутан темнотой. Он хотел иметь возможность наблюдать за моей реакцией. Боже, он был таким больным ублюдком. Я почувствовала, как мой наручник ослабел на секунду, прежде чем он обернул его вокруг перил, и я услышала, как он шаркает прочь от меня в темноту.