Он был в дюйме от моих трусиков, когда я, наконец, вырвалась и оттолкнула его руку. — Надеюсь, тебе понравилось прошлой ночью, потому что это был последний раз, когда ты приблизился к моей киске, — мне удалось выдавить из себя то, что я надеялась, было строгим голосом.

Его улыбка не дрогнула, но стала еще более зловещей. — Мне очень понравилось прошлой ночью. У тебя есть одна сладкая киска для такого чертовски скверного парня. Но я могу сказать тебе одну вещь, так же, как я наслаждался прошлой ночью... — Вот дерьмо. Я знала, что будет дальше. — Тебе это чертовски понравилось гораздо больше. Или я представлял, как твоя киска сжимает мой палец, когда ты кончаешь достаточно сильно, чтобы разбудить моих соседей?

— Скажи мне кое-что, милый, — сказала я, опуская на него глаза, чувствуя, как смущение неуклонно ведет меня к гневу, который был гораздо более приятной эмоцией, чтобы чувствовать себя рядом с ним. — Ты всегда пристаешь к полусонным женщинам, которые прячутся в твоей постели после того, как из них вышибли дерьмо?

Кэш медленно поднялся на ноги, не делая ни одного шага назад и потому был осведомлен о ощущении моих затвердевших сосков (гребаных предателей), касавшихся его груди. — Нет. Ты первая, — сказал он, небрежно пожав плечами. Этот ублюдок должен был чувствовать себя виноватым, хотя я чертовски хорошо знала, что уступила. — Так почему же ты не хочешь ехать в Хейлшторм?

По отсутствию света в его глазах я поняла, что он не собирается сдаваться. Он не собирался останавливаться, пока не получит ответ. Я покачала головой, глядя через его плечо на раскинувшийся задний двор, который, казалось, делили между собой бесконечные дома. — Смотри... У меня не всегда был Хейлшторм. А до них мне еще предстояло выжить в этой жизни. Я вляпалась в кое-какое дерьмо. Я выбралась из кое-какого дерьма. Я не хочу, чтобы грязь из моего прошлого была брошена в них. Да, они были бы очень рады уничтожить это и помочь мне справиться с этим, но я не хочу, чтобы они вмешивались.

Я оглянулась и увидела, что он кусает себя за щеку — привычка, о которой я не могла не задуматься. Был ли это нервный тик? Был ли это гнев? Может быть, он делал это, когда обдумывал ситуацию?

— Справедливо, — наконец сказал он, удивив меня настолько, что я отпрянула. — Смотри... когда с Саммер случилась беда, Рейн не захотел привлекать к этому клуб. Это был не их бардак, чтобы его убирать. Я все понял. Так что никакого Хейлшторма. А тебе нужно разобраться со своим дерьмом.

Я почувствовала, что киваю, отступаю на шаг и ненавижу себя за то, что всегда отступаю именно я. — У меня есть сумка в городском хранилище.

— У тебя есть ключ или комбинация? Я заскочу и возьму ее. Я должен сегодня разобраться с кое-каким дерьмом.

— Я могу забрать ее.

— Нет. Я думаю, тебе лучше оставаться на месте прямо сейчас.

— Ты мне не отец, Кэш. Ты ни хрена не сможешь меня заточить.

— Нет. Но я могу приковать тебя наручниками к балке в подвале, — сказал он с таким видом, как будто ему это доставило бы удовольствие. — Ты же знаешь... для твоей же безопасности, — усмехнулся он. — Не для какой-либо другой более... зловещей причины. Я бы не стал приставать к твоей очень согласной киске больше, чем уже сделал. Нет. Не я. Я был бы настоящим джентльменом во всем этом.

— Ты же не всерьез. — Ни хрена себе.

— Куколка, — сказал он, заставив меня слегка скривить губы, — никто никогда не обвинит меня в серьезности. Но позволь мне рассказать тебе вот что. Я чертовски серьезен. Ты останешься в этом доме и затаишься, пока мы не разберемся с этим дерьмом. — Он сделал паузу, и его дерзкая ухмылка вернулась. — Или по крайней мере до тех пор, пока люди снаружи, — он махнул рукой в сторону входной двери, — не смогут смотреть на тебя, не морщась.

— Слушай ты самоуверенный, самонадеянный, с…

— Типа той аллитерацией, которую ты затеяла, но мне надо кое-что сделать, так что дай мне комбинацию или ключ, и я пойду своей дорогой. Или продолжай носить только мои футболки. Приятно иметь легкий доступ, — сказал он, двигаясь вперед ко мне и протягивая руку за спину, скользя рукой вниз по моей футболке, а затем под трусики, чтобы сжать мою задницу.

Штаны.

Мне нужны были чертовы штаны.

С подтяжками.

Или пояс верности.

— Склад на центральной улице, дом семьдесят восемь. Комбинация — сорок два, тринадцать, двадцать семь.

Его рука снова слегка сжалась, прежде чем полностью отстраниться. — Если ты переступишь порог моего дома, не сомневайся, ты близко познакомишься с подвалом.

Я почувствовала, как мои глаза закатились. — Что? Как ты вообще собираешься это узнать? У тебя тут есть видео-няни? — спросила я его спину, когда он направился к входной двери, на ходу снимая куртку с крючка за дверью.

— Нет. Я живу в гребаном пригороде. У меня есть соседи, — сказал он с ухмылкой, выходя через парадную дверь.